Я присела на корточки перед содрогающейся в кашле женщиной и властно протянула ей кружку, игнорируя саднящую боль в забинтованных ладонях.

- Пей мелкими глотками. Сразу не глотай, обожжешь пищевод и спровоцируешь новый спазм, - произнесла я своим обычным рабочим тоном.

Инга, тяжело, со свистом дыша и вытирая рот грязным, дрожащим рукавом, медленно подняла голову. Ее зубы выбивали мелкую, звонкую дробь. Дорогая тушь потекла черными ручьями по бледным, впалым щекам, волосы слиплись в болотные сосульки. Она сфокусировала взгляд на моем лице.

В ее расширенных, полных животного ужаса зрачках мелькнуло непонимание, которое за долю секунды сменилось шоком узнавания.

Со слов Валентина она ожидала увидеть кого угодно. Забитую, пропахшую нафталином пенсионерку, сломленную горем домашнюю клушу в стоптанных розовых тапках, которая только и умеет, что варить борщи да плакать над старыми фотографиями. А сейчас перед ней сидела статная, подтянутая женщина с обветренным до здорового румянца лицом. На мне была качественная, функциональная штормовка, тяжелая треккинговая обувь, а мои перебинтованные руки держали кружку с абсолютной, железобетонной твердостью. Позади меня, словно каменная стена, возвышался огромный, хмурый инспектор с ружьем на плече, молча контролирующий каждый шорох леса.

Я видела, как в глазах Инги вспыхивает токсичная, разъедающая изнутри смесь животного стыда и бессильной злобы. Унижение от того, что ее жалкую, нелепую жизнь только что спасла брошенная жена ее любовника, ломало остатки ее городской спеси.

Она инстинктивно отшатнулась, едва не опрокинув горячий чай на мох.

- Мне... мне не нужна ваша помощь, - ее голос сорвался на сиплый писк, челюсти стучали так сильно, что она едва выговаривала слова. - Я ему заплатила. У меня деньги... Он просто пошел проверить твердую дорогу, он сейчас вернется за мной.

Это была смешная, абсурдная попытка защитить свое раздутое эго. Она цеплялась за свою пластиковую иллюзию контроля, стоя на коленях в грязи.

Я не стала вступать с ней в перепалку. Не стала читать нравоучений о карме, бумерангах или разрушенных семьях. Моя медицинская этика и жизненный опыт не позволяли мне опускаться до уровня дешевой рыночной ссоры.

- Он не вернется. Тайга не принимает переводы на банковскую карту, - сухо, без капли сочувствия или издевки ответила я, придвигая кружку ближе к ее посиневшему лицу. - Пей чай. И снимай это мокрое пальто, оно тянет из тебя остатки тепла. Если сейчас же не переоденешься во что-то сухое из своего рюкзака, заработаешь двустороннюю пневмонию и сгниешь в этой луже. Лес ошибок не прощает.