— Потустороннее существо полностью могло вытеснить владельца из тела, — кивнул я и сделал глоток. — И это бесчеловечно. Но такое делают. Я видел монстра, заточенного в теле маленькой собачки. Не знаю, где и кто провернул такое с животным, и не ведаю, выжило ли оно. Бывает, что подселяют в тело уже опустевшее. Но я не знаю деталей, все это сложное, запретное и темное. Однако есть и полулегальные манипуляции. Поэтому оно входит в серую зону.

— И что же разрешено?

— Смотрите, — я наскоро отпил чаю и откусил горячий пирожок. — При Императорском Медицинском Институте есть кафедра, где проводят исследования, которые одобрены Синодом.

— Вкусно? — вдруг перебила меня графиня.

— М? — сначала не понял я, а потом заметил ее взгляд, обращенный к пирожкам. — Очень, — ответил я. — С картошкой. Давно таких не ел. — И тут же добавил. — Мы попробуем сделать так, чтобы у вас появилось больше чувств, чем базовые. Обещаю.

— Спасибо, юноша, — поблагодарила она. — Так что там с Императорским Медицинским Институтом?

— Там проводят исследования, чтобы облегчить жизнь людям, которые получили травмы. И вот тогда возможны подключения нервов к протезам. Если пару лет назад прорыв был только по части утраченных конечностей, например, когда человек лишился пальца. Ему вживляли протез, силой дара проводили плетения, которые не просто возвращали подопытному возможность двигать им, но и подобие чувствительности. Я слышал о том, что в последнее время были и такие опыты, когда возвращали зрение и обоняние. Крайне сложная работа, но это реально. Если вы решите остаться на подольше, я разузнаю и попробую что-то сделать.

— Не стоит, юноша! Тогда вы рассекретите себя, меня и свой талант.

— Не обязательно обращаться в Институт. Как я уже говорил, есть редкие умельцы, которые и не такие вещи делают.

— Нет, — отрезала она. — Заниматься нелегальными процедурами через людей, которых могут предать анафеме, я вам не позволю.

Графиня выпрямилась. Ее нахмуренные брови и торчащие в стороны длинные усищи выдавали боевой настрой. Уши тоже были навострены. Ну настоящая бестия!

— Хорошо. Вы забываете только об одном. У меня тоже есть дар, за который меня предадут анафеме, если узнают. А я не собираюсь творить ничего ужасного. Просто хочу помочь другу.

— Я помню про ваш дар, юноша, — прозвучал строгий голос, но графиня потеплела.

Возможно потому, что назвал ее другом, или потому что выразил готовность помочь. Но уши из боевой «стойки» вернулись в нормальное положение, брови больше не выглядели нахмуренными, а взор потеплел.