— Проходите. Меня зовут сестра Ольга. Я буду вас сопровождать.

— Благодарю, — ответил я. — Алексей Орлов.

Она кивнула, и я шагнул внутрь. Двор приюта оказался неожиданно тихим. Город словно остался за оградой вместе с машинами, паромами, гулом улиц и посторонними разговорами. По правую сторону тянулся небольшой сад с подстриженными кустами и старыми липами, под которыми вдоль дорожек стояли деревянные лавочки.

— Идемте за мной, — попросила женщина и направилась к зданию. Я последовал за ней.

— Вам, вероятно, к Марии Станиславовне, — не оборачиваясь, начала женщина. — А по какому поводу, позвольте поинтересоваться, жандармам потребовался наш приют? Неужто опять наши озорники чего-то набезобразничали? Они у нас порой те еще сорванцы, но дети хорошие.

Я покачал головой:

— Нет, ничего такого. Просто потребовалась информация по одному старому делу.

Провожатая тяжело вздохнула:

— Ох уж эти старые дела. В молодости все совершают ошибки. Зачем же судить людей за них?

— Судить никто никого не собирается, — поспешно ответил я. — Мне просто нужна информация.

Женщина промолчала. Поднялась по ступеням и потянула на себя створку тяжелой двери.

Вестибюль встретил нас прохладой. Под потолком висела массивная люстра. На стенах было несколько фотографий разных лет: на одной, самой старой, были запечатлены в чёрно-белой гамме воспитанницы в одинаковых платьях, которые стояли на крыльце какого-то госпиталя. Очевидно, это были выпускницы приюта, которые стали сестрами милосердия. Дальше шли более поздние фотографии, уже цветные, но изрядно выцветшие. На них были и детские праздники, и выпускные, и какие-то благотворительные визиты.

Я задержал взгляд на портрете в тёмной раме. Женщина со строгим лицом, в старомодном платье сидела вполоборота, держа на коленях книгу. От портрета тянуло слабым, но чистым теплом.

— Это наша основательница, — сказала сестра Ольга, заметив мое любопытство. — Евфросиния Павловна Ланская. Портрет недавно перенесли сюда из ее бывшего кабинета.

— Интересная копия, — произнёс я осторожно.

— Копия? Как вы догадались? — в глазах женщины скользнул неподдельный интерес.

— Дело в том, что я не только консультант жандармерии, но и реставратор.

— Вот как? — она широко улыбнулась. — Здорово. Учились в Петербурге?

— Нет. В Брянской Духовной Семинарии.

— Далековато от нас. Никогда не была в тех краях. А как вы поняли, что это копия?

— Если честно, отчасти это была догадка. Я не был уверен. Мне кажется, что написан он современными красками. Они чуть отличаются от тех, что использовали в восемнадцатом веке.