— Доброе утро, — начал я.

— Доброе, — не отрываясь от экрана, отозвалась Настя. — На кухне омлет, бутерброды и каша.

— Вы уже позавтракали? — уточнил я.

Девушка покачала головой:

— Решили дождаться тебя.

Я улыбнулся.

— Тогда идемте.

Михаил встал с места и потянул за собой Настю, которая неотрывно смотрела в экран.

— Идем. Остынет все, пока ты со своей железякой обнимаешься.

Секретарь с трудом оторвалась от ноутбука и с удивлением взглянула на помощника:

— Что? — не поняла она.

— Завтрак, — напомнил Михаил.

— А, да…

Девушка поставила технику на стол и встала с кресла. Сделала она это с явной неохотой. Покосилась на лежащие рядом бумаги, но кивнула. Я улыбнулся и направился в сторону кухни.

На столе действительно стояли тарелка с омлетом, несколько бутербродов, кофейник и небольшие миски с кашей, украшенной ягодами голубики. Настя быстро разложила омлет по тарелкам и расставила их перед нами.

— Спасибо.

Я налил в чашку кофе, сделал глоток и принялся за еду.

— Кстати, спасибо за чай, — произнес я, вспомнив последнюю мысль перед сном.

Сидевшая напротив Настя на секунду замерла, потом довольно улыбнулась.

— Дождался тебя тёплым?

— Почти, — уклончиво отозвался я, и девушка кивнула, принимая такой ответ.

Я улыбнулся и сделал еще глоток кофе, чувствуя, как утро становиться похожим на утро. Двор за окном блестел после ночного дождя, ветки кустов тяжело клонились к дорожке, на каменных плитах темнели лужи.

— Какие планы на сегодня? — спросил я, разрезая омлет.

Настя тут же потянулась к блокноту, который принесла с собой. Открыла его и принялась листать страницы:

— Нужно закончить предварительное описание по храму на Большом Сампсониевском, — начала она, сверяясь с записями. — Михаил вчера внёс черновые заметки, но их нужно привести в человеческий вид. От Синода пришло подтверждение по двум новым объектам. Один можно перенести на следующую неделю, а второй лучше осмотреть сегодня или завтра. Там что-то с окладом старинной иконы. Скорее всего, результат неумелой чистки.

— Я считаю, что людей, которые натирают старое серебро содой и жесткой щёткой, нужно отправлять на исправительные работы.

Настя взглянула на него и неожиданно улыбнулась.

— Сурово, но справедливо, — согласилась она.

Я посмотрел на них и отметил, что Михаил и Настя стали общаться без прежнего желания немедленно вцепиться друг другу в глотку из-за любого слова. Не то чтобы дружба восторжествовала окончательно, но перемирие уже выглядело устойчивым и совсем не вымученным.

Раздумья прервал зазвонивший телефон. Звук оказался таким резким и неуместным среди нашего почти семейного завтрака, что все трое одновременно посмотрели на аппарат, лежавший у края стола. Я оторвался от еды, взглянул на экран, на котором высвечивался номер Николая. Настя тоже заметила имя, и я уловил, как секретарь недовольно поджала губы: