— Мы с Михаилом все помоем, иди собирайся, — дружелюбно произнесла она.

Я же, довольный собой, гордо вскинул голову, отнес посуду в раковину и вышел в гостиную. На лестнице уже сидела Татьяна Петровна.

Механическая кошка чинно устроилась на верхней ступени, обвив хвостом лапы. Стеклянные глаза внимательно смотрели на меня.

— Судя по голосам, утро перестало быть томным, — произнесла она.

— Оно не начинало им быть, — едва слышно ответил я, поднимаясь по ступеням.

— Что-то случилось?

Я остановился у двери в свою комнату, коснулся ладонью ручки:

— Ночью ограбили коллекционера. Украли ритуальную маску работы Померанцева.

Кошка чуть наклонила голову.

— Что-то в этой краже вызывает у вас беспокойство? — спросила она и юркнула в комнату.

Я проследовал за ней, остановился у шкафа, открыл дверцы, выбирая, в чем отправляться на допрос:

— Преступников поймали слишком быстро. При них нашли часть украденного, но маски среди этого добра не было. Они утверждают, что продали её неизвестным людям, которых не могут толком описать.

Татьяна Петровна некоторое время молчала. Я снял с вешалки тёмный пиджак, приложил к себе, взглянул на отражение и решил, что для допроса сойдёт. Допрос это, конечно, не похороны, не приём у митрополита и не встреча с заказчиком, но всё же лучше выглядеть прилично и более-менее статусно. Особенно если рядом будет Озерский, с которым не забалуешь.

— Неизвестным людям, которых не могут описать, — наконец повторила призрак. — Очень удобная формулировка.

Я принялся стягивать футболку. Графиня тут же запрыгнула на подоконник и, чтобы не смущать меня, уставилась в окно.

— Вот и Николай так думает, — ответил я, наскоро переодеваясь.

— А вы что думаете? — с трудно скрываемым любопытством спросила она.

— Что странно все выходит. Дом обчистили, часть добра нашли, но самый ценный предмет исчез, и никто ничего толком не помнит.

— Значит, либо они лгут, либо их заставили забыть, — заключила призрак.

Я застыл, держа в руках галстук.

— Я прожила довольно долгую жизнь. Имя Ибрагим вам что-нибудь говорит?

— Нет… — растерянно произнес я.

— Тогда поясню… Я завершила земное существование достаточно необычным способом, чтобы понять, что память — вещь куда менее надёжная, чем принято считать. Иногда человек сам рад обмануться. А иногда ему аккуратно помогают забыть всё лишнее.

— Помощь такого рода всегда оставляет следы, — пробормотал я, но вышло это достаточно неуверенно. Настолько, что я сам засомневался в собственных словах.

— Да, если сделана грубо, — согласилась призрак. — Следы будут, последствия будут…