Я посмотрел на неё внимательнее.

— Вы что-то знаете про такие воздействия?

— Не настолько хорошо, как вам бы хотелось, юноша, — ответила Татьяна Петровна и повернулась в мою сторону. — Я не специалист по ментальным воздействиям и не ведьма из бульварного романа. Но в моё время существовали люди, способные внушить человеку мысль так мягко, что тот потом считал её собственной. Ибрагим был одним из таких.

— Прекрасно. Теперь у нас ещё и светские менталисты.

— Не передёргивайте мои слова, — строго поправила меня графиня. — Я говорю лишь о том, что не стоит слишком доверять показаниям, если они выглядят непривычно гладкими.

— Они как раз выглядят криво… Или даже… инородно, — наконец нашел нужное слово.

— Но в нужную для бандитов сторону, — заметила графиня. — Так вот. Ибрагим не был одаренным в привычном нам смысле слова. Он не обладал даром, которым обладаете вы. Или ваша матушка. Или прадедушка… Любой одаренный аристократ имеет дар, относящийся к одной из трех категорий. Вы, допустим, творец. Кто-то деструктор. Ну не суть… — она мотнула механической головой и на мгновение замолчала. А я не посмел сбивать ее с мысли и что-либо говорить.

— Ибрагим не был аристократом, — продолжила она. — Но он умел влиять на ход мысли. Он владел логикой, обаянием и… как будто пониманием того, как мысль рождается. Как формируется, развивается и закрепляется. Он выглядел фокусником, способным не то что запутать человека, но заставить его усомниться в том, что тот видел собственными глазами. Это тоже своего рода дар. Просто слегка иной.

— Думаете, нечто подобное могли провернуть с нашими грабителями?

— Не знаю. Но не могу исключать и такой версии.

Я невольно улыбнулся. Графиня никогда еще не выглядела настолько сильной и мудрой. Завязал галстук, взглянул на себя в отражение и снял его.

— Согласна с вами, не стоит, — кивнула она.

Видимо, мы оба мысленно сошлись в том, что излишняя официальность могла выглядеть глупо. Ограничился рубашкой, жилетом и пиджаком. Убрал в карманы все необходимое и направился к выходу. Кошка последовала за мной. И я заметил, что на лестнице она двигалась уже куда увереннее, чем в первые дни после переселения в механическое тело. Лапы мягко касались ступеней, хвост удерживал равновесие, а вся фигура выглядела почти живой. Если не знать, кто внутри, можно было бы принять её за дорогого механического стража, настроенного на хозяина дома.

В гостиной Настя уже вернулась к своим делам, а Михаил стоял у стола, держа в руках блокнот и карандаш.

Я взглянул на часы. До приезда Николая еще оставалось немного времени. Прошёл на кухню, допил остатки кофе, который уже успел окончательно остыть, и поморщился. Поставил чашку в раковину и вернулся в гостиную: