— Я удачливый, — улыбнулся я и занес руку над булочками, выбирая себе новую «жертву».

— Не поспоришь, — согласился Николай. — Ладно, организуем все так, чтобы сразу забрать графа, если он все-таки сболтнет лишнего.

Решив попробовать обделенное вниманием малиновое варенье, обмакнул в него кусок булочки и не пожалел.

— Осталось придумать предмет, который будет связан с какой-нибудь кровавой темной историей, и при этом будет достаточно ценен, чтобы вызвать интерес. Любарский наверняка не устоит, если услышит, что такая вещица где-то всплыла. Особенно когда её можно будет не просто увидеть, а оценить, потрогать, изучить. И не ждать тайного закрытого аукциона.

— А если он пришлёт кого-то вместо себя? — неуверенно произнес Николай и задумчиво покрутил чашку в руках.

— Сомневаюсь. Он очень азартен и по-настоящему любит диковинки. Вряд ли такой человек упустит возможность лично посмотреть вещицу, и не позволит себе доверить торги за нее кому-то постороннему.

— Хорошо, — кивнул Николай. — Согласен. В его портрет это вписывается.

— Тогда мне нужна твоя помощь. Припомни какое-нибудь резонансное дело, где был замешан ценный предмет, который затерялся или был украден.

— Слушай, тебе понравится. Был один предмет, который поначалу никто не считал ценным, пока не началась какая-то неведомая чертовщина.

— Уже звучит интригующе, — отметил я.

— Небольшая шкатулка из тёмного дерева. Без драгоценностей, без инкрустации. Внешне — обычная вещь, почти безобидная. Но внутри лежали крошечные фрагменты высушенных цветов, какие-то нитки, кость мелкого грызуна и записка, написанная очень старым почерком. Шкатулка хранилась у одной семьи как память о прабабке. Пока однажды её не украли вместе с другими фамильными безделушками.

Николай понизил голос, будто не хотел привлекать лишнего внимания к нашему разговору.

— Сразу после кражи в доме начали происходить странности. Пропали дети, а когда их спустя трое суток нашли, они не узнавали родных. Потом у бабушки начались видения, она утверждала, что по дому ходит кто-то в чужой коже. Родственники думали, что это старческое, и она выдумывает. Соседи говорили, что ночами из окон доносится плач. Шкатулку потом нашли у торговца редкостями, а тот клялся, что просто купил её за недорого у очень вежливого господина, лица которого не запомнил.

— И что, после возвращения шкатулки странности закончились?

— Почти, — сказал Николай. — Они прекратились, но не сразу. Пришлось вызывать жреца, делать очистку дома и разбирать архивы семьи до третьего колена. В итоге выяснилось, что шкатулка была не ценностью в обычном смысле, а контейнером для чего-то, что лучше было бы не тревожить. И этому существу очень не понравилось, когда шкатулка покинула дом. Оно начало «шкодить». Но со временем утихомирилось.