Понимая, что пояснений не будет, графа бросил взгляд на дверь, на Настю, и снова на Горина. Все это заняло мгновение, но он уже наверняка просчитывал варианты. А затем вскочил и бросился в прихожую, скорее всего намереваясь покинуть дом. И в этом коротком движении было всё: отчаянье, внезапное осознание, что все кончено, и дерзкая решительная попытка переломить всю безысходность своего положения, даже если шансов почти нет.

Настя отпрянула, а Горин лишь закатил глаза, но вмешиваться не спешил. И только когда Любенский уже схватился за дверную ручку, чтобы выбежать на улицу, он лениво вскинул руку и описал ладонью в воздухе небольшой полукруг.

Кольцо с глазом налилось Светом, тонкие нити сети плетения вырвались с кончиков пальцев жреца и в одну секунду настигли графа как удар молнии, которая достигла своей цели.

Граф неестественно замер выгнув спину и вскинув руки. Его будто пронзило током и одновременно оплело тончайшей паутиной, в которой он увяз, как в янтаре. Он даже не успел вскрикнуть, застыл с раскрытым ртом, не в силах пошевелиться.

Горин устало вздохнул:

— Ну что же вы, голубчик, такой резвый? — мягко спросил он. — С вами, судя по всему, здесь еще не закончили. Верно?

Он взглянул на меня и я кивнул. И гость из ОКО продолжил:

— Ну вот, значит, нечего суетиться. Вернуть его в комнату или…

В этот момент ведущая дверь, ведущая в подвал где была мастерская, распахнулась, и в комнату ввалился Николай:

— Дальше я сам, — вклинился — Спасибо за содействие.

Горин удивленно поднял бровь:

— А вы, собственно, кто? — уточнил он.

Товарищ достал из кармана удостоверение, раскрыл его и показал жрецу. За Николаем показалась и Александра, которая тоже показала документ, но повела себя как помощник Горина — молчала и наблюдала.

В гостиной на некоторое время повисла тишина, которую нарушила Настя:

— Что с ним теперь будет? — тихо спросила она, глядя на скованного плетением графа.

Мне показалось, что она хотела, чтобы его поскорее забрали. После рассказа графа, она боязливо поглядывала на него, понимая, что человек оторван от реальности и живет в своих безумных мечтах. Одно дело попытаться воскресить Померанцева, другое — методично избавиться от своих коллег, чтобы не делить власть и влияние.

— Мне тоже интересно, — с легкой улыбкой произнес Горин, в его глазах горело любопытство, и стало понятно, что они прибыли не ради графа, а по какой-то иной причине, которую не собирались озвучивать раньше времени. — Мы помешали чему-то важному?

Он перевёл взгляд с меня на Николая.

— Мы уже закончили, — невозмутимо произнес товарищ, который тоже явно не желал вдаваться в подробности.