После этих слов неуютно уже стало мне. Я бы, наверное, даже улыбнулся, давая понять, что оценил шутку, если бы ситуация не была настолько неприятной. Горин перевёл взгляд на меня, и в уголках его губ появилось что-то похожее на тень улыбки.

— Вот! — тут же оживился Любенский. — Его нужно немедленно проверить. Он колдун! Он заставил меня говорить!

— Вы только что добровольно и достаточно подробно рассказывали о своих делах, — заметила Александра.

— Каким образом? — спросил второй жрец.

Любенский открыл было рот, но поспешно замолчал, словно боясь сболтнуть лишнего:.

— Откуда мне знать, как именно работают подобные мерзости⁈ — выкрикнул он после паузы.

Он снова дёрнулся в мою сторону, и Николай резко перехватил его поудобнее. И на этот раз движение получилось чуть жёстче, чем требовалось.

Граф болезненно скривился.

— Осторожнее!

— Не стоит так делать, — сухо произнёс Николай. — Это может быть расценено как попытка сопротивления при аресте.

Горин развел руки:

— Увы, но мы обязаны проверить слова человека, — произнес он, и в голосе жреца мелькнуло напускное сожаление. — Особенно если речь идёт о возможном несанкционированном магическом воздействии.

— Он просто пытается уйти от ответственности, — начал было Николай.

— Вполне возможно, — согласился жрец ОКО. — Но проверить слова высокорожденного по обвинению в волшбе мы обязаны.

Я почувствовал, как от этих слов внутри неприятно холодеет. Настя, до этого молчавшая, перевела взгляд с Николая на меня и неожиданно перестала улыбаться. Похоже, до секретаря тоже дошло, что ситуация не совсем забавная.

Любенский, напротив, почувствовал слабое место и воспрянул духом.

— Видите⁈ — заорал он. — Они все заодно! Проверьте их всех. А еще у него кошка такая… как настоящая. У моих ног вечно крутилась.

Любенский задергался сильнее, пытаясь одновременно и вырваться, и сохранить остатки достоинства, но получалось плохо. Всё его холодное, выверенное превосходство, которое он транслировал, когда пришел, рассыпалось за последние две минуты на мелкие осколки.

Горин же, словно потеряв к нему всякий интерес, повернулся к Николаю.

— Но даже если показания были получены при ментальном воздействии, признание есть признание. Особенно, когда оно было дано при свидетелях, — спокойно произнес он. — Не будем мешать жандармерии работать. Мы с помощником подождём здесь, пока вы всё завершите.

Александра уже успела сделать фото с места допрос, составила протокол, и теперь собирала все улики и паковала их в пакеты.

Я опять посмотрел на Настю, которая всё ещё не до конца понимала, что сейчас произошло и что делать дальше.