Горин повёл плечом, понимая, что подробностей не будет.

— Рад был помочь, — вежливо произнес он и кивнул. Махнул рукой, и сдерживающие графа нити ослабли В этот момент входную дверь распахнул Валентин, появившийся на пороге. Любенский, почувствовав, что плетение ослабло, а дверь к свободе уже распахнулась, тут же снова рванул вперед. Уже не так резво, как первый раз, но все еще с напористо и надеждой на успех.

Валентин замер, и не успел бы среагировать, если бы граф рванул мимо него во двор, но Николай проявил чудеса реакции и нечеловеческой прыти. Он перехватил графа на крыльце, ловко скрутил и техничным отработанным движением защелкнул на нем наручники и втолкнул обратно в дом. И боковым зрением я заметил, как Горин удивленно поднял бровь. Впрочем, я его понимал. Потому что сработал Николай очень профессионально.

Валентин прошел внутрь, закрыл дверь, чтобы больше не провоцировать беглеца, и неуверенно посмотрел на Александру. Та тихонько вздохнула и кивнула, хотя явно была не очень довольна работой стажера.

— Граф Любенский, — чётко произнёс Николай деловым поставленным голосом, — вы задержаны на основании изложенного вами при свидетелях. Имеете право не свидетельствовать против себя, имеете право на защитника, имеете право сообщить о задержании своим близким по установленной процедуре. Любое ваше заявление может быть использовано при дальнейшем разбирательстве.

Любенский дёрнулся, но Николай твёрдо удержал его и продолжил информировать графа, что ждет его дальше.

Настя, стоявшая неподалеку, заворожено смотрела на происходящее, и мне показалось, что время шуток про бесполезность жандармов закончилось, очень уж ярко блестели ее глаза.

— Это морок! — выплюнул граф, тяжело дыша. — Вы не понимаете! На меня повлияли! Это всё обман! Он что-то сделал! Гад!

Трясущейся рукой Любенский указал на меня, и я сложил руки на груди:

— Увы, но я не владею такими способностями, граф, — вздохнув, произнес я.

— Доволен? — глядя на меня выпалил Любенский, и я заметил, как в его взгляде разгорается ненависть. — Кровопийца! Господа жрецы, прошу учесть, что этот человек колдун!

Он бы ткнул в меня пальцем, если бы наручники, защелкнутые за спиной, не помешали это сделать.

— Лжесвидетельство карается законом, — спокойно произнес Николай. — Не стоит увеличивать количество статей, по которым вам будут предъявлены обвинения.

— Вы-ы-ы… — взревел граф, — вы-ы-ы-ы все-е-е-е-е поплатитесь-ь-ь…

Его голос сорвался на хрип. Но я прекрасно понимал, что это была агония.

— Конечно, — сухо ответил Горин, не меняя выражения лица. — Мы примем к сведению ваше заявление.