— Куколка, — шепотом говорю я. — Куколка.

Я поднимаю руки, держа локти прижатыми к бокам, и изображаю, как выглядят те маленькие фигурки.

— Куколка.

Мои губы растягиваются в широкую улыбку.

— Куколка.

В дверь отчаянно стучат.

— Куколка! Я звал тебя, ты в порядке? Открой дверь.

Я держусь за раковину и делаю шаг вперёд. Стук становится агрессивным.

— Куколка! — кричит он, ручка двери дребезжит.

Я наклоняю голову набок, приближая лицо к зеркалу. Мои глаза голубые с белыми прожилками, обрамлённые тенью белых ресниц, разбросанных вокруг. Кожа мягкая и бледная, мокрые пряди белых волос прилипли к ней.

Дверь трясётся от ударов, Клейтон бросает на неё свой вес, рыча. Я стираю написанные на зеркале буквы, дверь с грохотом распахивается и ударяется о стену.

Плечи Клейтона расслабляются от облегчения.

— Ты меня напугала, — выдыхает он, и я улыбаюсь.

— Прости.

Его грудь вздымается и опускается, он подходит ко мне. Наши взгляды встречаются в зеркале, моя спина напрягается от его присутствия. Я смотрю, как он обхватывает меня руками за талию, опускает подбородок на моё плечо. Его дыхание касается моей шеи, и я вздрагиваю.

— Ты видишь то же, что и я каждый день, Куколка?

Я хмурюсь в недоумении, он усмехается. Его рука скользит вверх по моей шее, пальцы нащупывают пульс и обхватывают подбородок.

— Ты видишь, как ты захватывающе красива? Каждая черта — великолепна. Ты самое прекрасное создание в этом мире.

Мои губы приоткрываются, дыхание перехватывает, когда его губы скользят по моей шее, и он шепчет мне на ухо:

— Только моя.

Он отступает на шаг, целует меня в висок и выходит. Я наклоняюсь над раковиной, опустив голову, и вдыхаю воздух, который задерживала. Он владеет моим существованием. Даже если я выйду из этого дома, я вернусь к нему. Он — моё единственное безопасное место, без него я никто. Он знает меня лучше, чем я сама. Он даёт мне чувство безопасности, любви, заботы. Он — то место, где я принадлежу, мой дом. Я люблю его и боюсь его. Я не могу принимать всю его заботу как должное, мне нужно перестать задавать вопросы, которые его раздражают, я должна подчиняться ему, угождать ему, потому что он тоже мой.

Мы принадлежим друг другу. Мы — дом.

Я не знаю, сколько я так простояла. Но звук глухого удара привлекает моё внимание. Я замираю и поворачиваюсь к дверному проёму.

— Клэй? — зову я с колебанием.

Внизу разбивается стекло, затем тишина. Я выхожу из ванной, держась за дверной косяк, вода капает с меня, следы от мокрых ног остаются на полу. Кто-то с Клейтоном внизу?

— К-Клейтон?

Я слышу слабый всхлип, спускаясь по лестнице. Свет выключен, я различаю мужской силуэт в углу на полу.