— Прошу прощения за бестактность, но вы абсолютно прекрасны, мисс Куколка.

Моё лицо заливается жаром от того, как он произносит эти слова. Его глаза на мгновение интенсивно смотрят на меня, я смущённо отвожу взгляд.

— Спасибо. Не хотите ли выпить...

— И правда, она прекрасна.

Моё сердце пропускает удар, я медленно оборачиваюсь и вижу Клейтона, опирающегося на перила лестницы. Его глаза прищурены, он с лёгкой насмешкой оглядывает Томаса, спускаясь по лестнице с беззаботным видом. Руки в карманах, невозмутимый, он подходит к нам и встаёт передо мной, заслоняя меня от Томаса. Он выше Томаса и смотрит на него сверху вниз, как на грязь на своих ботинках. Клейтон абсолютно спокоен — именно это заставляет мои руки дрожать.

— А теперь скажи мне, какого хрена ты делаешь в моём доме? — рычит он.

Томас в страхе смотрит на меня, отчего Клейтон рычит и ещё плотнее закрывает меня от его взгляда.

Томас прочищает горло.

— Ну, эм... я Томас. Я приехал из Северного города, заблудился в дороге, и моя машина сломалась. Прошу прощения за беспокойство, я-я уйду.

Он поворачивается к двери, запинаясь. Клейтон протягивает руку и крепко хватает его за плечо, останавливая.

Клейтон усмехается.

— Ну что ты, Томас, ты даже не выпил с нами. Думаешь, мы такие невоспитанные?

Он с насмешкой произносит его имя, оглядывая его с ног до головы. Прежде чем Томас успевает сказать хоть слово, я ахаю — Клейтон хватает его за шею, пригибает и тащит вверх по лестнице, волоча его по жёстким ступеням.

— Отпусти меня! Я уйду, клянусь, я не хотел причинить вреда!

Клейтон останавливается на верхней ступеньке и оглядывается через плечо.

— Куколка, день был долгим. Иди отдохни в нашей постели. У меня есть кое-какие дела.

Клейтон

Звон в ушах не прекращается с тех пор, как я увидел этого мужчину, стоящего слишком близко к ней в нашем доме. Я стоял и смотрел, как он говорил ей сладкие слова, а её щёки краснели, и она смущённо отводила взгляд.

Я запираю дверь подвала, и приглушённые крики Томаса эхом разносятся по стенам. Он может кричать сколько угодно — стены подвала звуконепроницаемы, никто за много миль не услышит его, даже если он сорвёт горло. Я заклеил ему рот, чтобы сосредоточиться.

На столе разложены банки с химикатами, топор, плоскогубцы, гвозди, сложенные ножи, шприцы, пила и мачете.

Мои пальцы скользят по их холодным металлическим поверхностям, и мои губы растягиваются в зловещей улыбке. В этом подвале я могу воплощать свои самые тёмные желания без посторонних глаз.

Возбуждение нарастает во мне, кровь начинает пульсировать в предвкушении нового проекта.