Хочешь ходить в школу — принеси нам деньги.

Слова моего отца звонят в памяти, когда его дыхание, пропитанное алкоголем, ударяет мне в лицо. В ту ночь я пошёл и украл деньги у соседа и обручальное кольцо его жены. Отец продал их, а затем велел принести ещё, чтобы я мог ходить в школу и жить нормальной жизнью, как другие дети.

То же самое с едой.

Одеждой.

Матрасом, на котором спать.

Иногда я понимаю, что они ещё молоды, и чувствую, будто я отнял у них возможность прожить молодость. Теперь, в двадцать пять, они вынуждены растить ребёнка, которого не просили.

Они пытались избавиться от меня несколько раз. Когда мать родила меня, она дождалась, пока медсестра выйдет из комнаты, чтобы дать ей отдохнуть. Она встала, подошла ко мне, завернула меня в полотенце, вышла из палаты, пряча меня от посторонних глаз, зашла в комнату к другой роженице и оставила меня там. Медсёстры записывали время рождения каждого ребёнка, так что они знали, что я принадлежу ей. Её план провалился, но это была не последняя попытка. Когда мне было пять лет, мои родители сильно поссорились. Летели осколки стаканов, мать кричала.

— Тайсон, я больше не могу так жить!

Отец взрывается и швыряет пустую бутылку из-под водки в стену — она разлетается вдребезги.

— С меня хватит, Руби. Ты вечно притворяешься жертвой, будто моя жизнь тоже не была разрушена!

Отец поворачивает голову ко мне, глаза горят красным от ярости. Я делаю шаг назад и выставляю руку вперёд, пытаясь сохранить дистанцию.

— Н-нет.

Это было единственное слово, которое я знал.

Он бросается ко мне, хватая за шею.

— Этот маленький ублюдок — причина того, что мы здесь оказались, и я сыт по горло, — пена выступает у него на губах от злости. Он поднимает меня над землёй, я задыхаюсь, глядя на мать в надежде, что она хоть что-то сделает, но она никогда не вмешивалась. Она стояла и смотрела на меня пустым взглядом, будто избавиться от меня было бы облегчением. Я вцепляюсь в его руку, пытаясь вырваться. Он вытаскивает нас из дома и швыряет меня на заднее сиденье машины. Садится за руль, рывком открывает дверцу и уносится прочь.

Я обхватываю колени руками, не зная, куда мы едем, но я боюсь издавать хоть звук.

Может быть, он забудет, что я здесь.

Я пытаюсь вытянуть шею, чтобы увидеть из окна, куда мы направляемся, но не могу.

Моё тело резко подаётся вперёд, когда шины визжат, и мы останавливаемся. Я не успеваю понять, что происходит, как дверца рядом со мной открывается, и меня хватают за ворот рубашки. Я всхлипываю, пытаясь вырваться, но хватка отца сильнее. Мы посреди пустынной дороги. Улица тёмная, и всё, что я вижу, — это далёкое здание, похожее на заброшенную фабрику.