В столовой представлена любая кухня, какую только можно вообразить, и все это сильно выходит за рамки моего бюджета. Но время от времени я соглашаюсь встретиться здесь с Кими и заказываю самое дешевое блюдо в меню.
Ощущается ли этот жареный рис на свои двадцать пять долларов? Абсолютно точно нет. Похож ли он хотя бы отдаленно на то, как готовила мама? Черта с два. Они даже близко не стояли. В Индонезии я могла бы купить то же самое в придорожной палатке за два бакса, и это было бы в тысячу раз вкуснее.
Я неохотно съедаю ложку за ложкой, пока на тарелке не остается ни единой рисинки. Я не собираюсь спускать свое наследство на дорогую и невкусную еду, оставляя ее недоеденной. Меня нанимают видеографом далеко не так часто, чтобы я могла спокойно оплачивать счета.
Я держу в руке сносный кофе и бездумно листаю ленту в телефоне. У меня есть сотня других дел, которыми мне следовало бы заняться прямо сейчас: например, планировать следующий кинопроект, работать над остальными заданиями или пытаться вникнуть в статистический анализ поведения цыплят. Вместо этого я провела более сорока часов в поисках хоть какого-то намека на то, чем может быть символ в виде пчелиных сот. В сети нет ничего полезного, да и в библиотеке я тоже ничего не нашла.
Поиски этого символа и потолка с отцовской фотографии одновременно с работой, учебой и съемками довели меня до жизненного похмелья.
В своих расследованиях я зашла в тупик. Мой творческий колодец пересыхает. Я получила плохую оценку — четверку — за сценарий, который, как мне казалось, я написала действительно хорошо. Я проснулась в четыре утра, чтобы помочь Николь отснять ее задание. Я на грани потери стипендии. И я только что выложила почти косарь за новое съемочное оборудование, потому что моя камера приказала долго жить.
Честно говоря, я устала.
Я хочу к маме. Хочу узнать отца, которого у меня толком никогда и не было. И хочу быть той звездой, которой, как они всегда верили, я могу стать.
Я терплю крах по всем фронтам.
Хотя было приятно, что Шоу признал мое искусство и мои мрачные увлечения. От этого я чувствую себя на капельку меньше законченной неудачницей.
Вздохнув, я собираю свои пожитки. Если уж и киснуть, то с тем же успехом можно делать это перед компьютером. Так, если я найду в себе силы выдать хотя бы пять минут работы, это все равно будут пять минут, которые я списала со счетов.
Ремень сумки врезается в напряженное плечо, и я тихо матерюсь сквозь зубы. Мне, кажется, нужен массаж всего тела вдобавок к двухнедельному сну.
Я разворачиваюсь и ахаю, врезавшись в твердую стену мышц. Наполовину пустой стаканчик с кофе выпадает из моих рук, и я отшатываюсь назад, хватаясь за стул позади себя, чтобы не поскользнуться.