В этой книге существует своя строгая иерархия, в которой каждому отведена своя роль — от тех, кто отдает приказы на самом верху, до тех, кто беспрекословно исполняет их в тени.
Давайте познакомимся с устройством этого мира поближе, чтобы вы не заблудились в его мрачных коридорах:
ㅤㅤㅤ
Верховный Магистр
Единоличный и неоспоримый лидер Ордена.
ㅤㅤㅤ
Высший Святой
Второй по значимости ранг, доступный аколиту.
Каждые пять лет избираются шесть человек, которые становятся высшими святыми своих домов. Каждый из них представляет интересы своего дома и командует верными ему аколитами.
На данный момент существуют следующие дома: Шоу, Дорнмонт, Хопкинс, Сазерленд, Эллис и Ортис.
ㅤㅤㅤㅤ
Медикус
Престижный статус, который даруется родственникам высших святых, а также наиболее влиятельным аколитам.
Медикус наделен властью над низшими чинами; зачастую его влияние распространяется далеко за пределы Ордена, охватывая финансовые и политические структуры.
ㅤㅤㅤㅤ
Паладин
Предпоследняя ступень в иерархии Ордена, предполагающая, тем не менее, серьезную ответственность.
Паладины выполняют ключевые поручения, лелея амбиции со временем возвыситься до ранга медикуса.
ㅤㅤㅤㅤ
Неофит
Низший ранг, зарезервированный для новобранцев и студентов Крессвелла. Именно они составляют подавляющее большинство членов Ордена.
Неофиты выполняют самую грязную и неблагодарную работу, постигая законы общества через беспрекословное служение и послушание.
ㅤㅤㅤ
Аколит (послушник)
Общее определение для каждого, кто принадлежит к Ордену, вне зависимости от занимаемого положения.
ㅤㅤㅤ
И помните: в этой системе нет места сомнениям. Стоит оступиться, проявить милосердие или заколебаться хотя бы на полсекунды — и Орден сотрет вас в порошок.
Знайте свое место... или вас быстро на него поставят.
Глава 1
Рейна
Меня всегда завораживала смерть.
Я думала, что, пока буду лежать и умирать, перед моими глазами промелькнет вся жизнь. Я увижу, как мама ведет меня на уроки рисования. Увижу день, когда отец подарил мне первый фотоаппарат, прямо перед тем, как снова исчезнуть до конца года. Думала, что проживу каждый миг заново, будто это было вчера.
Я ошибалась.
Каждый раз, когда меня убивают, мной овладевает некое умиротворение; оно смывает груз прожитого дня, и на одну мирную секунду я становлюсь свободна.
В этом всем у меня своя роль, из-за которой сладкий зов смерти ощущается скорее как принятие, а не страх, ведь умереть — значит познать, что это такое — жить.
Теплая жидкость сочится из единственного вертикального пореза над моим все еще бьющимся сердцем. Он проводит тыльной стороной пальцев в латексной перчатке по моей щеке, размазывая влагу с нежностью любовника. Щурясь от тусклого желтого света, я смотрю на него снизу вверх, встречаясь с его темно-карими глазами. Его взгляд пронзает меня насквозь, словно мы обрели любовь за мгновение до того, как нас заберет могила.