Я подношу свой отвратительный напиток к губам и выпиваю остатки.
— Наслаждайся остатком трапезы,Отец .
— Сядь. На место, — чеканит он.
Я разворачиваюсь и вальсирую к выходу, слыша, как он поднимается со своего места.
Спенсер остается там, где сидел.
— Я с тобой разговариваю.
— Передавай привет Дорнмонтам. О, и передай Дэниелу, что мой голос — за него, — бросаю я через плечо.
Моя фамилия по-прежнему Шоу, но я больше не часть этого дома.
Глава 37
Мэддокс
— Веди себя естественно и притворись, что меня здесь нет, — ворчит Рейна.
— У меня никогда раньше не получалось игнорировать твое присутствие. И сейчас не получится, любовь моя. — Я одариваю ее строгим взглядом, так как она всё утро уклоняется от моих вопросов. — Ну и как прошел завтрак с лидером тайного общества? Жизнь изменилась? Впечатлило? Вдохновило?
В среду она проигнорировала Шепарда, но, к моему удивлению, согласилась встретиться с ним парой дней позже, как только он подтвердил, что моя помолвка расторгнута без каких-либо последствий.
На этой неделе мы с Рейной почти не виделись — что полная чушь, учитывая, что единственная угроза, с которой мы теперь сталкиваемся, — это жалоба в отдел кадров и маловероятная потеря стипендии, которую Шепард учредил специально для нее год назад.
До открытия выставки осталась всего неделя, и я схожу с ума, пытаясь всё закончить, включая картину для благотворительного гала-вечера Тео. Помогает только то, что я наконец-то вошел в нужное состояние, чтобы четко видеть, в каком направлении двигаться с каждой работой.
В последнее время наше общение с Рейной сводится к тому, что она учится в моей студии, пока я работаю. Разговариваем мы только во время перерывов на еду, и для меня этого катастрофически мало. Особенно учитывая, что наши беседы превратились в возможность для нее допросить меня обо всем, что касается Шепарда и Ордена.
Что и приводит нас к сегодняшнему дню.
Я пригласил ее к себе под предлогом съемки закулисных кадров для моей выставки. Она даже не догадывается, что я не собираюсь отпускать ее до завтрашнего утра.
— Ну так что? — настаиваю я.
Она опускает руку с камерой.
— Я струсила. Доволен? Можно мы не будем об этом говорить?
Я отворачиваюсь от полузаконченного холста.
— Нет. Мы будем об этом говорить.
— Мне нечего сказать. — Рейна снова поднимает камеру, чтобы сфокусироваться на мне, что бесполезно, ведь весь смысл этой затеи — отснять закулисье для выставки.
Это довольно сложно, учитывая, что половина инсталляций — сюрприз.
Ворча, она выключает камеру, кладет ее на стол, а затем опирается на него, глядя на меня с неприязнью. Мой член возбужденно дергается, когда я перевожу взгляд на ее бедра, пока она скрещивает ноги в щиколотках.