— Хочешь верь, хочешь нет, но теперь ты можешь получать информацию из первых рук.
Она закатывает глаза.
— Знаю, но я на него злюсь.
— Вот и злись дальше. Одно другому не мешает. Держи его на расстоянии вытянутой руки, чтобы всегда можно было дотянуться. — Я пожимаю плечами. — К тому же, ты могла бы выжать из этой ситуации максимум пользы.
Она игриво бьет меня по руке.
— Мне не нужны его деньги.
— Я могу позволить себе возить нас в Париж каждый месяц, но было бы гораздо приятнее знать, что это за счет Шепарда.
Я не получил ни цента за всё то дерьмо, что делал для него. Хотя меня бесит, как мало он оставил в качестве наследства для Рейны. Признаю, львиная доля средств ушла на лечение её мамы, но он мог бы тайно пополнить счет, не нанеси это удара его финансам.
— Если бы Роланд был достойным человеком, я бы, возможно, рискнул своими драгоценными нервными клетками, чтобы проводить время в его компании.
Она поджимает губы.
— Ты бы хотел узнать Джеймса поближе, если бы он был твоим отцом?
Черт возьми, нет.
Я сам подставился.
Шепард завербовал меня, когда мне было четырнадцать. У этого человека явно проблемы с моралью, хотя я и сам не подарок.
Дипломатичный ответ — лучший выход.
— Он доказал, что готов заботиться о тебе, даже если ты всю жизнь будешь делать вид, что он умер. А теперь скажите, мисс Синага, пожалели бы вы, если бы развернулись и ушли, а он умер на следующей неделе?
— Я напишу ему завтра, — неохотно шепчет она, невинно прижимаясь грудью ко мне так соблазнительно и возбуждающе, что я удивляюсь, как она до сих пор не заметила, что у меня в штанах словно заряженный пистолет.
Её судьба решается, когда она одаривает меня тем самым ядовитым взглядом. Я подсел на него с самого начала.
— Почему ты не мог высказать дельную мысль, не будучи при этом придурком?
Рейна вскрикивает, когда я разворачиваю её и сгибаю пополам над столом, запустив пальцы в её волосы.
— Что ты делаешь? — выдыхает она, опираясь руками на поверхность.
— Веду себя как придурок.
Я задираю юбку до талии и срываю с неё чулки, пока её задница торчит в воздухе.
— Мэддокс! — Визжит она, виляя бедрами.
Каждое её движение заставляет мой член невыносимо ныть.
— Извиняйся.
Я издаю глухой звук.
— За что? — спрашивает она тем самым хриплым голосом, от которого я без ума с первого дня.
Одним движением я вытягиваю ремень из брюк и связываю ей запястья. Пьянящий аромат наполняет комнату, пока я затягиваю кожу потуже, не давая её пальцам бродить там, где не следует.
— За то, что назвала меня придурком.
— Нет.
За это единственное слово она получает резкий шлепок. Она вскрикивает от удара, и на её мягкой загорелой коже расцветает розовый отпечаток ладони. Собственнический зверь внутри меня довольно урчит, когда она сжимает ноги, а на её трусиках в центре начинает проступать темное пятно.