Глава 21
Мэддокс
Романтика еще жива.
Хотя ее определение становится спорным, когда замешан серийный убийца.
После того как я трахал Рейну до беспамятства, пока она не потеряла способность ходить, меня буквально переполняют идеи. Я придумал несколько концепций для своей выставки и додумался до кое-чего весьма гениального, что решит творческий кризис у нас обоих.
Я аккуратно укладываю лампочку между флаконом с чернилами и безвкусными искусственными пионами, после чего закрываю сумку. Я надеялся заглянуть к местному флористу и купить живые цветы. Сказать, что я был разочарован, узнав, что они еще не цветут, — значит ничего не сказать.
Вот почему я не люблю цветы. В них нет постоянства.
По крайней мере, искусственные розовые пионы, которые мне удалось найти, того же оттенка, что и татуировка у Рейны. Так что посыл остается прежним.
Заперев машину, я закидываю спортивную сумку на плечо и натягиваю кепку ниже, чтобы дождь не заливал глаза. Идеальная погода для совершения идеального преступления. Мало кто смотрит в окно в такой поздний час. А если бы и посмотрели, то не обратили бы внимания на мужчину, бегущего под дождем. Я буду совершенно неприметным. А капли воды, барабанящие по крыше, заглушат крики. В общем и целом, отличная ночь для романтического жеста.
Риски, связанные с выполнением этого плана, бесконечны. Честно говоря, с точки зрения обычного, здравомыслящего человека, я собираюсь совершить необдуманный и, возможно, преждевременный прыжок в неизвестность.
Поэтому я выжидал.
Я лег спать, отбросив эту мысль, и был полон решимости развивать наши новообретенные отношения день за днем — постепенно сходя с ума от того, что она не знает правды.
Вот только на следующий день я увидел, как она натягивает свой шерстяной джемпер, чтобы скрыть следы, оставленные мной на ее теле. Позже той же ночью, когда она думала, что находится в безопасности в своей постели, я прокрался к ней, потому что не могу себя контролировать, и увидел россыпь сине-розовых пятен на ее шее.
В тот момент я уже держался на волоске.
Затем, пару дней спустя, я снова пригласил ее к себе в кабинет, и она пришла в той же самой чертовой кожаной портупее. Было просто невероятно хвататься за нее, пока я трахал ее на своем столе и покрывал тело еще большим количеством отметин.
После этого все мои благие намерения полетели к чертям.
Я решил, что наши судьбы предопределены.
С тех пор мы не общались, но моя студентка не знает, что я видел её абсолютно каждую ночь.
Она круто оплошала.
Рейна Синага круто оплошала.
Ей вообще не следовало впускать меня, не следовало позволять мне прикасаться к ней. Она совершила ошибку, и теперь уже слишком поздно бежать от меня. Скоро все изменится.