Я потеряла счет времени, пока сидела в этом кресле, сосредоточившись на оружии в его руке и тепле, исходящем от его прикосновения. Я перестала биться в веревках, связывающих мои запястья, покоряясь неизбежному. Смерть есть смерть, как бы она ни пришла.
Кончик кухонного ножа скользит по моему горлу, как художник, набрасывающий фигуру карандашом, прежде чем навсегда запечатлеть ее в чернилах. Он берет меня за щеку, стоя позади, чтобы мы вместе встретили тьму.
Резким движением лезвие полосует мое горло, и я задыхаюсь.
Он развязывает веревку на одном из моих запястий, а затем опускает мое связанное тело на холодный кафельный пол. Легкие горят от прерывистых вдохов, но я не плачу и не молюсь.
Так и должно быть.
— Замри.
Густая розовая жидкость с бульканьем изливается из моей шеи, растекаясь лужей вокруг моего содрогающегося тела. Она пропитывает волосы и липнет к коже. Я лежу неподвижно, не моргая, пока вокруг раздаются шаги. Перед моим затуманенным взором появляется круглый черный объектив. В тишине раздается щелчок затвора, запечатлевая момент моей встречи с мрачным жнецом.
Он опускается на колени у моей головы и перекладывает мою руку так, чтобы я указывала пальцем прямо в объектив, словно тянусь к Богу, как на картине «Сотворение Адама».
Затем он поднимается на ноги и оставляет меня на полу.
Пять.
Четыре.
Три.
Два.
Один.
— Снято! — командует Николь.
Я бессильно опускаюсь на кафель и уставляюсь в потолок. Я даю себе всего две секунды перед тем, как развязать запястья.
Я истощена до мозга костей.
Все в комнате начинают переговариваться, а кто-то на периферии моего зрения хлопает по спине этого придурка, моего партнера по кадру, будто это ему пришлось притворяться мертвым. Для этого вообще-то нужен недюжинный талант, а я здесь не на актерском учусь. Мое место — за камерой.
— Погодите-ка.
Я замираю.Пожалуйста, ради всего святого, только не это.
Мы снимаем уже тринадцать часов, и эту сцену приходится переделывать в пятый раз. У меня болит спина, я заработала ожог от веревки, и, кажется, у меня начинается аллергия на какое-то из средств, что использовал гример по спецэффектам. В довершение всего, мне даже не досталось ни кусочка пиццы.
Если придется высидеть еще один раунд поправки прически и грима для пересъемки, я просто впаду в истерику.
Мне нужны еда, уединение и сон. Немедленно.
— А, нет, отбой. Все отлично, — говорит Николь, пересматривая запись, хотя это должна быть моя работа, ведь задание-то мое. Мы подменяем друг друга по ту сторону камеры каждый раз, когда у кого-то подходит срок сдачи проекта по этому предмету.