— Она твоя... студентка? — медленно спрашивает Спенсер.
Шоу говорит «да» одновременно с тем, как я говорю «не совсем». Похоже, единственный язык, на котором мы умеем общаться друг с другом, — это язык вражды.
Спенсер прищуривается, глядя на моего профессора:
— Дай определение «не совсем».
— Это значит, что она занята, — отвечает за меня Мэддокс с маской безразличия на лице.
Я мысленно ругаю бабочек, устроивших безумную пляску в моем животе. Мне полагается быть в ярости от его замашек, а не собираться накручивать прядь волос на палец и глупо хихикать.
Я бросаю в его сторону испепеляющий взгляд и невинно отвечаю:
— Это значит, что онвременно заменяет моего настоящего профессора, который должен вернуться к работе со дня на день.
Есть миллион других вещей, которыми я предпочла бы заняться вместо свидания с этим местным Казановой, но я пойду, если это поможет насолить Мэддоксу.
Сначала он диктовал, что мне можно делать, а что нельзя. Теперь он пытается решать, с кем мне можно видеться, а с кем нет. Черта с два. Мы ладили, в какой-то степени. У меня нет причин раскачивать лодку. Но в свое оправдание скажу: он сам это начал.
Спенсер на долю секунды бросает на него свирепый взгляд, но в то же мгновение в его голове загорается лампочка. На его губах расползается ухмылка. Я слишком раздражена из-за Шоу, чтобы понять, нравится мне это выражение лица или нет.
— Раз уж ты, похоже, свободна, — начинает Спенсер, придвигаясь излишне близко и бросая на Мэддокса неприязненный косой взгляд. — Как насчет завтрашнего вечера? В пять часов. Я заеду за тобой.
Мне требуется мгновение, чтобы понять, что он делает, и, боже, как же меня это радует. Нашего достопочтенного профессора злит кто-то еще, кроме меня. Я дарю Спенсеру настолько приторную улыбку, что меня саму тошнит. Я не из тех, кто флиртует, но стану такой, если это выведет Мэддокса из себя. Бог знает, какая муха его укусила.
Он хмурится так, словно предпочел бы проплыть пару кругов по Стиксу, чем допустить подобное.
— На это время у нас запланирована встреча, мисс Синага.
Линия плеч Мэддокса напряжена так, что вот-вот лопнет. И все же он сохраняет бесстрастное выражение лица. Если, когда я впервые увидела его сегодня, он выглядел так, будто постарел на десять лет, то теперь он словно заново родился. Злоба вернула Повелителю Тьмы его юношеский блеск.
— Я слышу об этом впервые. Нам придется ее перенести.
Хорошо. Голос звучит непринужденно. Совсемне похоже на то, что у меня просыпается постыдная школьная влюбленность.
Я скрещиваю руки на груди, чувствуя, как внимание Спенсера перескакивает с одного из нас на другого. Уверена, будь у него под рукой попкорн, он бы потирал ладони от радости, наслаждаясь этой мини-дуэлью.