Я обхватываю ногами плотную бордовую ткань, чтобы усилить давление, и зажмуриваюсь, наслаждаясь этим ощущением. Сонная дымка все еще туманит рассудок, пока я двигаю бедрами в такт движениям одеяла. Оно словно шепчет те же соблазнительные слова, что говорил мне Мэддокс из сна.
Вот так. Ты справишься.
Мои пальцы скользят вниз по талии под спортивные штаны. Бедра выгибаются при первом же ласковом прикосновении к клитору.
Какая отзывчивая, мисс Синага.
Подушечки пальцев прижимаются к ноющему клитору. Искры удовольствия проносятся по позвоночнику, и я содрогаюсь, представляя, что это Мэддокс погружает свой...
Я резко сажусь в постели, выдергивая руку из штанов.
Нет.Неправильно. Неправильно. Неправильно.
Видеть эротические сны о собственном профессоре — уже само по себе плохо. Но я не собираюсь кончать из-за него. Это переходит все границы.
Господи Иисусе. Нет. Он придурок — не говоря уже о том, что он мойпреподаватель .
К тому же я опаздываю. И Мэддокс не заслужил моего оргазма. Как и моих грязных снов.
Я тру заднюю часть шеи, свирепо глядя в потолок и проклиная шум машин за окном спальни, а также Кими, болтающую по телефону на кухне, пока на заднем плане что-то шкворчит.
С тяжелым вздохом я перебираюсь на край кровати, намеренно избегая взгляда на кучу белья, которую свалила на компьютерное кресло. В моей комнате нет бардака, но и гостей с распростертыми объятиями я принимать не готова.
Пара книг из секонд-хенда валяется в ожидании, пока я освобожу для них место на полке. Съемочное оборудование я бросила в углу после того, как вчера помогла Николь с ее проектом. Еще в моем списке дел значится покупка двухстороннего скотча, чтобы подклеить уголок одного из кинопостеров, отошедший от «акцентной» стены с открытой кирпичной кладкой, — подозреваю, это было решение для экономии денег. Классический ремонт от арендодателя.
Так много дел. Так мало энергии.
Я заставляю себя вытащить свое тело из уютной постели и избавиться от всего, что связано с теми предосудительными вещами, которые мой профессор вытворял со мной в сегодняшнем сне.
— Доброе утро, солнышко! — Кими оборачивается от плиты, едва я распахиваю дверь.
Она оглядывает меня с ног до головы так, будто знает, что мне снилось, и от мысли, что она могла меня застукать, в животе зарождается еще более тревожное волнение.
Чертовщина какая-то. Мне нужен ледяной душ.
Я пришла пораньше на кинопрактикум, проходящий раз в две недели, высоко подняв подбородок и с твердым намерением жить дальше, притворяясь, что всей той странной херни, творившейся вчера, никогда не было.