Когда чувствую на себе чей-то горячий взгляд, я смотрю в его сторону, но он уже уткнулся носом в свой блокнот.
Ладно. Если он не хочет смотреть на меня, я буду бесстыдно разглядывать его.
Он сидит под светом единственной настольной лампы на фоне зеленой меловой доски, исписанной его элегантным почерком.
Наблюдать за его концентрацией упоительно. Даже несмотря на мешки под глазами, я впервые вижу его настолько расслабленным. Время от времени он наклоняет голову на бок или хмурится, глядя на то, что рисует, словно совершил какое-то преступление.
Сухожилия и вены на его предплечьях перекатываются при каждом малейшем движении. Вспыхнувшие в памяти воспоминания о том, как эти пальцы извивались внутри меня, заставляют все тело внизу живота сжаться. Зря я нерешила эту проблему перед уходом на занятия сегодня утром. Теперь мне придется весь день мучиться от женского эквивалента неудовлетворенности.
Даже просто представляя, как его руки стягивают мой бюстгальтер и губы опускаются на мою...
Нет . Яне пускаю слюни по Мэддоксу Гребаному Шоу.
Клянусь, во время овуляции меня нужно связывать, как проклятого оборотня в полнолуние. Я сама себя не узнаю.
Хотя нет, беру свои слова обратно. Меня не связывать надо, а пристрелить.
Разглядывание Мэддокса делает мое изголодавшееся либидо еще более порочным. В том сне он велел мне опереться руками о расписанный холст, пока трахал меня сзади. Поскольку моим самым творческим достижением до сих пор было просто встать на четвереньки в постели, этот сон намертво въелся в мой мозг.
Я могла бы сидеть здесь часами, наблюдая за тем, как двигаются его руки, когда он находится в своей стихии. У меня возникает искушение подобраться поближе, чтобы краем глаза взглянуть на его рисунок, но он устроился так идеально, что никто не может увидеть блокнот у него на коленях.
Если я буду настойчиво привлекать его внимание, то, возможно, добьюсь от него хоть какой-то реакции. Что, вероятно, не лучшая идея, учитывая, что мне, судя по всему, скоро предстоит встреча с ним один на один.
Если честно, мне конец, если Брэдфорд вернется. Шоу поставил мне четыре с минусом за прошлую работу — результат не идеальный, но он подтягивает мой средний балл ровно настолько, чтобы я чувствовала себя чутьувереннее и не боялась потерять стипендию из-за плохих оценок.
— Что бы я только ни отдала за... пять минут наедине с ним, — мечтательно произносит девушка рядом со мной.
Я отрываюсь от монтажа сцены убийства из предыдущего задания, поскольку нового материала у меня пока нет. Я узнаю в ней одну из девчонок из киноклуба Крессвелла. Если мне не изменяет память, она — лучшая подружка президента клуба, которая заявила мне, что у меня недостаточно «заслуг» и «опыта», чтобы к ним присоединиться.