Если Шепард отдает приказ об устранении, он будет исполнен так или иначе. Никому не позволено отдыхать, пока сердце цели не остановится, ведь чего хочет великий магистр, то великий магистр получает.
— Убей меня, и ты погубишь Дом Шоу.
Избирательная кампания Роланда, а возможно, и Дорнмонтов, серьезно пострадает, если я умру — разве что Шепард обставит всё как несчастный случай, а он мастер делать так, чтобы всё выглядело именно так.
Фальшивый сердечный приступ. Утечка газа. Неисправность двигателя. Отказ органов. Аллергическая реакция. Нарушение прямого приказа и хранение секретов — два способа встретиться с перевозчиком душ.
— Ты всё сделал сам, сынок. Что касается Роланда, он понесет последствия своего решения. — В его голосе звучит оттенок скорби, которого, как думал, я никогда не услышу от верховного лидера Ордена. — Жаль, что до этого дошло. Я считал тебя одним из своих.
— Еще пара дней. — Те годы, что я посвятил Ордену, должны выкупить для меня эту последнюю отсрочку. — Мне нужно убрать последствия убийства, совершенного Алексом, и убедиться, что она в безопасности и о ней позаботятся до конца ее дней.
Меня тошнит от того, что я раскрываю карты и показываю ему весь спектр своей слабости, но я не могу это скрыть. Рейна на первом месте. Всегда.
На его лбу появляется крошечная складка.
— Она тебе дорога?
Сделав резкий вдох, я отвечаю:
— Я люблю ее.
Я никогда не считал себя способным на подобное, и всё же только это слово объясняет, на что я готов пойти ради нее, и ту эмоцию, что сжимает грудь всякий раз, когда я о ней думаю. Мне нужно сказать ей.Черт , я бы хотел провести с ней целую жизнь, доказывая это.
— И всё же ты втянул ее в эту жизнь? Зная, что может случиться, если она подойдет слишком близко. — Уголки губ Шепарда опускаются. — Ты убил Рейну в ту самую секунду, когда решил влюбиться в нее.
Мне нечего на это ответить. Я знал о риске с того самого момента, как почувствовал, что меня тянет к ней. И все же я решился. Я хочу жить, чтобы продолжать защищать ее, но я никогда не смогу сбежать из Ордена, сохранив при этом жизнь ей и Спенсеру.
Грудь болит, тяжелый груз между ребрами мешает сердцу биться. Я бы не пережил, если бы она полюбила другого. По правде говоря, не уверен, что не убил бы его.
Почему я, черт возьми, не могу получить это? Я откажусь от своего искусства, от убийств, от всего. Рейна должна быть моей. Я уже принадлежу ей.
— Мне нужно больше времени, — требую я, ударяя по столешнице.Больше времени, чтобы смотреть на нее. Больше времени, чтобы держать ее в объятиях.Больше времени, чтобы сказать ей, что она значит для меня всё . Больше времени, чтобы решить, рискнем ли мы и сбежим. Я всё равно буду чертовски мертв без нее.