— Если кто-то скажет что-то негативное, я всегда могу их убить, — предлагает он.
Я бью его в грудь.
— Ты не можешь ходить и убивать людей только за то, что у них есть свое мнение.
Пожав плечами, он целует меня в плечо.
— Я бы сделал это ради тебя.
Я сжимаю его руку, потому что, если не сделаю этого, то сдеру кожу вокруг ногтей. Мне нужно выпить. Срочно. Я решаю отвлечься, поглаживая седые волосы, начавшие появляться на висках у Мэддокса. Не стоит удивляться, что мой старый профессор так хорошо сохранился.
Через несколько минут мы подъезжаем к театру, где проходит премьера. Фотографы уже наготове перед входом, снимают актёров и различных знаменитостей категории «А» и «Б», которые почему-то решили прийти.
Мэддокс выходит первым и протягивает мне руку. Папарацци приходят в бешенство, когда понимают, кто прибыл. На мгновение я уверена, что они начнут выкрикивать имя Мэддокса, ведь он не сходит с заголовков газет и стремительно взлетел в мире искусства, став не менее известным, чем Баския.
Никого никогда особо не волновало мое существование на премьерах. Меня это вполне устраивает, потому что я предпочитаю быть за камерой и позволить кому-то другому насладиться минутой славы.
Но в этот раз никто не зовет Мэддокса. Все выкрикивают мое имя. Даже актеры и съемочная группа машут мне.
Это кружит голову.
И вызывает нешуточную тошноту.
Мэддокс ободряюще сжимает мою руку, и я натягиваю на лицо улыбку, от которой болят щеки. Я никогда не привыкну позировать перед камерами или вести светские беседы с незнакомцами.
Под слоем тревоги и паники восторг вышибает у меня дыхание. Это происходит на самом деле. Я знаю, что мама здесь, со мной, в духе — околачивается там же, где и папа, и рассказывает всем своим призрачным друзьям, что её дочь — знаменитый режиссер.
Я дышу чуть свободнее, когда камеры остаются позади и суматоха стихает. До тех пор, пока воздух не выбивает из легких, а меня не впечатывает в Мэддокса. Последовавший за этим пронзительный визг бьет по перепонкам и сотрясает мозг в черепной коробке. Меня дергают назад, чтобы тут же получить удар в живот — аккурат в беременный живот.
Люди оглядываются на нас, когда Кими начинает кричать:
— Это моя лучшая подруга!
Мои щеки горят от того, как она сияет. Оуэн оттаскивает её, прежде чем она успевает нанести еще больший ущерб или разорвать мое до неприличия дорогое платье.
— Ты справилась, стерва! — Визжит она. — Если бы не это, — она указывает на свой внушительный живот, — мы бы сегодня напились до беспамятства.
— Я мечтаю о кровати, — ворчу я, не переставая улыбаться.