Я резко оборачиваюсь в поисках Мэддокса, но его нигде нет. Вместо этого моё внимание привлекает стоящая рядом скульптура — та самая, которую я видела в его студии, когда очнулась после сотрясения.
Зелёный двухголовый змей обвивает косу, пристегнутую к спине женщины, плачущей розовыми слезами. Ядовитый плющ обвивает её руку, указывающую в небеса. Смесь доспехов и шелка покрывает её тело, оставляя открытой зияющую дыру в груди.
«Стойкость и Смерть».
У стены висит картина: ангел, стоящий на краю обрыва с серафимоподобными крыльями. Когда я видела её раньше, лицо было не прописано, но теперь она… Картина — это я.
Я — этот ангел.Я — та, кого изобразили глазами влюбленного.
Под полотном — два слова:«Моя муза» .
Слеза срывается с ресниц. Он написал меня как обещание и подписал как признание.
Я перехожу к следующей картине и замираю: мужчина вонзает копье в улей, ступая по мертвым пчелам, устилающим землю. На губах играет легкая улыбка, когда я читаю название:«Освобождение» .
Каждая работа на выставке — дань уважения мне: женщина, истекающая кровью на хризантемы того же вида, что вытатуированы у меня на бедре; девушка, вонзающая кинжал в гору черепов; даже леди с такими же волосами, как у меня. Я хожу по залу, замечая отсылки к вещам, которые, как мне казалось, он и не должен был заметить.
Я — его экспонат.
Мои руки дрожат, когда я возвращаюсь к скульптуре «Маленький дракон» и открываю буклет. На обложке название коллекции на фоне темной чешуи. Перевернув страницу, я приоткрываю рот, читая единственное, что написано на развороте:
ㅤㅤㅤㅤ
Моей музе,
Быть любимой художником — значит стать бессмертной.
Это для тебя.
Твой навсегда,
Мэддокс Шоу
ㅤㅤㅤㅤㅤ
— О чём задумалась?
Я разворачиваюсь и вижу позади Мэддокса; он выглядит застенчивым, словно боится, что я не сочту эту коллекцию шедевром.
— Я люблю тебя, — выпаливаю я первое, что приходит в голову.
Терпеть не могу, что лишена возможности его обнять. Ненавижу, что не могу поцеловать его, чтобы он понял, как много это для меня значит. Ненавижу, что наши отношения должны оставаться в тени, пока я не получу дорогую бумажку, подтверждающую, что я достаточно квалифицирована, чтобы заниматься любимым делом.
Его глаза загораются, будто груз всего мира упал с моих плеч, и на лицо возвращается его самоуверенная ухмылка.
— Ещё бы.
Я отрывисто смеюсь, чувствуя, что даже если бы сейчас упал метеорит, это не имело бы никакого значения.
— Не собираешься сказать то же в ответ? — Я не могу сдержать улыбку, расползающуюся по губам.
Он переносит вес тела, сокращая расстояние между нами — всё ещё слишком большое, как по мне.