— Я не пропустил ни одной выставки Мэддокса с тех пор, как он был мальчишкой, — отвечает он.
— Оу.
Я не должна расстраиваться из-за того, что Джеймс был рядом с Мэддоксом, ну, в каком-то смысле. И всё же от этой мысли у меня сводит желудок.
— Это мило, — добавляю я, потому что не знаю, что ещё сказать.
— Мисс Синага.
Я поворачиваюсь на глубокий голос и едва не проваливаюсь сквозь землю. Мэддокс в смокинге — это, пожалуй, моя погибель. Ткань сидит идеально, облегая его фигуру так, что мне хочется обхватить его ногами. С одной рукой, небрежно засунутой в карман, он излучает сексуальность.
Его глаза темнеют, когда он переводит взгляд на меня. Медленное изучение заставляет мою температуру подняться на десять градусов, становясь еще выше, когда его взор останавливается на ложбинке груди, выглядывающей из-под выреза сердечком.
Щеки заливает румянец. Мой профессор беззастенчиво разглядывает меня на публике.
Я вздрагиваю, когда папа откашливается.
— Мэддокс, нам нужно поговорить о работах, которые ты сделал с моей доч...
— Я забираю вашу дочь, спасибо, — прерывает его Мэддокс, кладя теплую руку на оголенную кожу моей спины, чтобы увести меня.
— У нас завтра ужин, верно? — окликает меня отец.
Оглянувшись через плечо, я нерешительно киваю.
Общие темы — безопасная почва для начала.
Я иду рядом с ним, слегка пошатываясь — то ли от алкоголя, ударившего в голову, то ли от туфель Кими, которые я зря решила надеть. Платье на мне вовсе не роскошное. Мэддокс настаивал, чтобы я взяла его кредитку и купила что-нибудь на вечер, но это платье три года пылилось в шкафу в ожидании особого случая.
Мама купила его для меня до того, как папа инсценировал свою смерть, а после её ухода я думала, что никогда не надену его — казалось, в моей жизни уже не случится ничего хорошего.
И вот сегодня днём я надела это платье, уложила волосы, позволила Кими сделать макияж и обула туфли, выходящие за рамки моей зоны комфорта, потому что это новая глава. Рост никогда не бывает комфортным или лёгким. Если бы это было так, каждый стал бы лучшей версией себя.
Кончики пальцев Мэддокса чуть заметно ныряют под ткань моего платья в тайном проявлении близости. В глубине его горла раздается одобрительный звук.
— Без колготок?
— И без трусиков.
Зеленые глаза вспыхивают восторгом, он подмигивает и берет со стойки регистрации буклет, чтобы отдать его мне. Месяцами Мэддокс держал название коллекции в секрете. Вид крупных букв на обложке вызывает странное волнение в груди.
«Бессмертие» .
Мы останавливаемся, не дойдя до порога выставочного зала.