Она не задаёт вопросов, потянувшись за мылом у меня за спиной. Я с тревогой и изумлением наблюдаю за тем, как она подставляет меня под горячие струи воды и выдавливает порцию средства себе на руку, чтобы вымыть меня так же, как я мыл её.
В горле застревает ком, стоит ей коснуться меня с такой нежностью, подобающей человеку, такому же ценному, как она сама. Всё, что я хочу сказать, замирает на языке. Мышцы напрягаются, когда она жестом просит меня развернуться. Каждая клетка тела кричит: откажи ей, потому что видеть повреждения — это одно, а чувствовать их — совсем другое.
Её мягкий взгляд встречается с моим, и одним этим взглядом она заставляет умолкнуть все голоса в голове. Я раздуваю ноздри и поворачиваюсь, обнажая спину, чтобы она увидела раны, оставленные моим отцом и Орденом. Я пытаюсь уловить хоть какие-то изменения в её дыхании. Но когда её рука ложится на моё изувеченное тело, она очищает спину с той же деликатностью, с какой прикасалась ко всему остальному.
Мои мышцы расслабляются, глаза сами собой закрываются.
Быть понятым — значит познать близость . Вот что она сказала мне при первой встрече. Теперь я это понимаю.
Я разворачиваюсь и прижимаюсь лбом к её лбу. Не знаю, как я жил без неё раньше.
— Что случилось? — спрашивает она, обводя контуры моего лица.
Я целую её запястье изнутри.
— Меня не просто сделали убийцей. Меня вбили в это состояние побоями.
Рейна, должно быть, видит то, что я отчаянно пытался от неё скрыть, потому что её следующие слова меня опустошают:
— Тебе нечего стыдиться.
Из груди вырывается невеселый смешок, и я откидываюсь на стену душа.
— Уверяю тебя, я чувствую совсем не стыд. А вот они, блять, омерзительны.
— Это твоя история.
— Да, и это чертовски омерзительная история. — Я качаю головой, увеличивая расстояние между нами. Терпеть не могу, что она видит меня таким. — Я словно монстр. —Монстр на поводке.
Она обвивает руками мою талию, не давая отойти.
— Ты защитник. Иногда монстры и защитники — это одно и то же.
Я смотрю на неё, снова потеряв дар речи.
Я знаю её так же хорошо, как она знает меня.
К черту всё.
Мои губы впиваются в её, и я заключаю её в объятия. Неужели она думает, что может сказать такое и не разрушить маску, которую мне приходилось носить? Только Рейна когда-либо увидит эту мою сторону.
Если я демон, то создам ад специально для нас двоих.
— За что это? — выдыхает Рейна, когда я наконец отрываюсь от неё, чтобы глотнуть воздуха.
— Я решил, что снова буду вести себя как придурок. Хочу видеть вас на кровати, стоящей на четвереньках, в течение следующих десяти секунд, мисс Синага. Иначе ваша задница будет настолько красной, что твыы не сможете сидеть на экзамене.