К черту всё.
Я нажимаю на ее имя. Один раз. Второй. Третий раз нетерпеливо щелкаю дважды. Пальцы выстукивают дробь по столу, пока я сверлю взглядом вращающийся круг в центре экрана. Неужели мой компьютер всегда был таким медленным?
Реконструкции Рейны не являются точными копиями моих деяний, скорее она вплетает в них основополагающие темы, создавая мостик, пока они не становятся полностью ее собственными творениями.
Критерий этого задания исключает любое использование диалогов или музыки, и я ни капли не сомневаюсь, что она блестяще справится с этой задачей. Среди всех моих студентов именно она подает самые большие надежды.
Фильм открывается тремя гулкими ударами в полной темноте. Затем дверь распахивается, являя взгляду молодого человека, безмолвно слушающего что-то в телефонной трубке. Героя принимают в неопрятной гостиной, залитой желтым светом. Я наблюдаю с изрядной долей скепсиса за тем, как камера следует за хозяином на кухню, перемещая фокус с его рук на лицо, пока он готовит две чашки кофе. Когда он насыпает порошок в одну из кружек, из-под длинного рукава рубашки протагониста выглядывает татуировка в виде анатомического сердца.
Стоило герою сделать пару глотков предложенного напитка, как он медленно заваливается на бок с полуприкрытыми глазами.
Возможно, все это было случайным совпадением. Вполне вероятно, что она расследует и воссоздает любое убийство, которое сочтет вдохновляющим. Я никогда не использовал наркотики подобным образом, не говоря уже о том, чтобы находиться в положении, когда жертвы доверяют мне настолько, чтобы пить приготовленное мною.
Отсутствие связи с моими делами становится еще более очевидным, когда главный герой бросает тело в багажник машины и едет через город, минуя шумные улицы, заваленные мусором тротуары и ухоженные дома из бурого камня, направляясь к подвалу, залитому кроваво-красным светом.
Все звуки затихают, остается только эхо шагов в бетонном помещении.
Только однажды я перевозил объект в другое место, и то по особому распоряжению Шепарда. Никаких подвалов в моей практике тоже не было.
Ничто из этого не соответствует моему почерку.
Глоток воды не помогает избавиться от горького привкуса во рту при мысли о том, что Рейна могла черпнуть вдохновение у другого убийцы. Она стала первой, кто распознал систему в моих преступлениях, но я заблуждался, полагая, что она находит мои работы особенными или уникальными.
Впрочем, это не имеет значения. Я все равно обязан выставить ей оценку.
Похититель усаживает мужчину, находящегося в полубессознательном состоянии, на стул, даже не утруждая себя тем, чтобы связать его. Это режиссерское решение кажется намеренным, хотя я пока не до конца понимаю его смысл.