Это мрачно, порочно и по-своему гениально.
Даже не смотря на неудачные ракурсы и плоское освещение криминалистов, я могла бы часами разглядывать фотографии с места преступления, разбирая каждую деталь и гадая, добавил ли Тень определенные предметы в кадр ради заполнения пространства или ради символического смысла.
За свою жизнь я видела тысячи произведений искусства благодаря маме и годам работы в музее. Ни одно из них не сравнится по художественной силе с его убийствами.
Именно он вдохновил меня на каждый фильм, созданный мной в этом году.
В данном проекте вместо Бога камера, на которую я указываю, выступает в роли Большого Брата — всевидящего и вездесущего. Но профессор Брэдфорд, возможно, слишком глуп, чтобы уловить эту связь.
Надеюсь, кадр получился. Даже если нет, ни у кого из нас нет ни времени, ни сил переснимать сцену. Тем более что срок сдачи на следующей неделе.
К черту все.
— Ладно, всем спасибо, съемки окончены! — выкрикиваю я заветные слова.
Коллективный вздох облегчения заставляет меня чувствовать себя немного виноватой за то, что заставила всех задержаться дольше планируемого.
— Слава гребаному Христу, — пыхтит Чед.
Все. Я больше никогда не позову его на съемки. В работе он тоже не был подарком. Ублюдок. Его эго, бездарная игра и паршивое отношение к делу — вот причина, по которой наш восьмичасовой день превратился в тринадцать. Я отомщу ему, выбрав при монтаже те дубли, где он выглядит полным придурком, каков он и есть.
Увы, кому-то нужно вести себя как взрослому.
— Спасибо всем за вашу тяжелую работу. Вы все справились потрясающе, —не ты, Чед, — и без вас я бы не справилась. —Последняя часть к тебе тоже не относилась, Чед. — Я вышлю финальный вариант на следующей неделе, но, пожалуйста, нигде ничего не постите до конца семестра.
Все, кроме Чеда, улыбаются и включаются в процесс уборки. Николь помогает мне собирать стойки и прочее съемочное оборудование, пока Кими и Линдси убирают остальное, отрывая тейп и вытирая розовую жижу с пола и реквизита.
К тому времени, как мы со всеми прощаемся, наступает почти полночь, и я буквально слышу, как кровать выкрикивает мое имя.
— Кажется, я сорвала спину, когда отбивалась от Чеда, — жалуюсь я Кими, обнимая стойки для света, пока мы тащимся по улицам Нью-Йорка, выглядя как пара сумасшедших из-за розового кукурузного сиропа, которым я все еще испачкана.
— Жаль, что ты не врезала ему по-настоящему.
Я усмехаюсь и поправляю ремень, впивающийся в плечо. Кажется, моя спина сейчас сломается от тяжести оборудования.
Пожалуй, стоило согласиться на предложение Кими вызвать такси. Но за прошлый год, что я провела здесь, я и так слишком часто отвечала «да». Этот город — не самое лучшее место для жизни с ограниченными средствами.