Глава 1. Померкло
Латика.
Я переступила эту чёртову линию — ту самую, к которой нам даже подходить не разрешали, — и вдруг вдохнула так, что в груди закололо. Свобода. Простое слово, а будто кто-то впервые за эти годы открыл окно в той серой комнате, где я всё это время сидела.
Ворота за мной закрылись, двое охранников отсалютовали мне фуражками, будто они надеялись, что мы ещё увидимся, но я пошла вперёд, не оборачиваясь.
Накинула капюшон, затянула шнурки и просто дышала, не желая сейчас думать ни о чём больше.
Миновала территорию колонии и сразу же увидела старенькую машину моей сестры. Ржавая, давно уже не серебристая "копейка" стояла на одинокой парковке, прямо на самом пекле, и из открытого окна, из тех самых старых динамиков, играло что-то попсовое — такое до боли обычное, такое живое, что у меня вдруг запершило в горле.
Сунула руки в карманы, пряча разбитые костяшки, и шагнула вперёд, напрягаясь изнутри так, будто превращалась в камень. Я подставила её. Подставила в тот самый день, когда решила, что могу вершить справедливость. Когда решила, что мои способности можно использовать вне закона.
Я шагнула вперёд, и асфальт под ногами будто впервые за два года стал моим. Не скользким, не чужим, не тем, по которому нужно идти строем, опустив глаза. Просто асфальт: горячий, в мелких трещинах, пахнущий пылью и летом.
Дарина заметила меня не сразу. Она барабанила пальцами по рулю в такт этой дурацкой попсовой песне и что-то тихо подпевала себе под нос. А потом подняла глаза, увидела меня — и замерла. На секунду её лицо стало таким, будто она смотрит на призрак. Потом она резко распахнула дверь, и выскочила из машины.
- Лата, наконец-то, я вся истикалась! - Прижимает меня к себе так сильно, что становится трудно дышать. - Как же я по тебе скучала, дурочка моя...
- И я... Прости меня. - Выдыхаю, втягивая носом запах любимой старшей сестрёнки: персик, дешёвый шампунь, чуть-чуть пыли и этот её особенный запах — как будто дом, даже если дома давно уже нет.
- Ты зачем их покрасила? - шепчет она, смотря на мои волосы, и в голосе смешиваются смех и слёзы. - Когда ты вообще успела?
Я пожимаю плечами, прячу глаза. В колонии это был почти бунт. Мой способ выразиться. Выделиться. Не быть как все.
- Просто. - Пожимаю плечами. - Поехали домой. У меня ощущение, что если мы отсюда не свалим, меня вернут обратно.
- Садись. - Кивает, открывая мне пассажирскую дверь.
- Я скучала по этой кляче... - Смеюсь, и сестра тычет мне пальцем в бок, обиженно надувая пухлые губы.
- Сама ты кляча. Эта ласточка ещё миллион лет проходит! - Заводит мотор и с резвым свистом выруливает с парковки.