- Ты изъявила желание завтракать вне покоев... - Втягивает воздух носом. - Не много ли чести?

- Ну раз вы сами пришли ко мне, - Фыркаю, пробежав по нему взглядом. Идеально сложен, даже шикарно. Но сейчас не до восторгов. Глаза... Синие. Не тёплые, не ласковые, а такие, будто в них лёд и шторм одновременно. - то как раз. По размеру.

- Какая ты высокомерная, Мальвинка. Не надоело каждый раз выкидывать фокусы? За эти полтора дня я словно в цирке побывал. - Идеальная бровь выгибается в усмешке.

- Могу развлекать вас сколько влезет! - Шиплю, расплывшись в самодовольной улыбке. - Но есть я буду только вне этой комнаты. Иначе...

- Пошли. - Перебивает, и я перевожу на него удивлённый взгляд. - Хочешь есть вне комнаты — будешь есть вне комнаты.

Встаю, гордо вытянув спину. Чувствую себя победителем, но это длится ровно до того, как я выхожу в коридор.

- Заир, - подзывает к себе одного из охранников. - Спусти девочку в подвал. Пусть позавтракает.

Я застываю на пороге, и вся эта мнимая победа рассыпается в пыль. В груди — холодный ком, который сжимает лёгкие так, что даже вдох сделать больно. Подвал.

Медленно поворачиваюсь к нему. Смотрю прямо в эти его синие глаза — и теперь в них нет ни намёка на понимание. Только спокойная, выверенная твёрдость человека, который привык, что его слово — закон. И который только что показал мне, что вся моя дерзость для него — не более чем каприз ребёнка, которому надо напомнить, где его место.

- Подвал? - голос звучит ровнее, чем я чувствую себя внутри. Я не даю ему дрогнуть. Ни за что. Пусть видит злость, пусть видит вызов, но не страх. — Это и есть "вне комнаты"? Очень щедро с вашей стороны.

Я спокойно спускаюсь в подвал с Заиром. Мне не страшно. И не должно быть страшно. Бывало и хуже. Спокойно "завтракаю", и спокойно возвращаюсь обратно, будто я ела не в подвале, сидя на грязном стуле, а в тронном зале.

Лестница вверх кажется короче, чем вниз. Или это я теперь шагаю иначе. Свет наверху бьёт в глаза, но я не щурюсь. Пусть слепит. Пусть все видят, что я не прячу взгляда.

Коридор встречает меня тишиной — такой густой, что в ней можно утонуть. Но я не тону. Иду прямо, не оглядываясь, пока не замечаю его. Карим стоит чуть в стороне, у арки, скрестив руки на груди. Смотрит не на меня, а куда-то чуть выше моего плеча, будто изучает узор на стене. Но я знаю: он следит за каждым моим шагом.

Останавливаюсь напротив него. Не слишком близко, но и не слишком далеко. Ровно на той дистанции, где я могу говорить, не повышая голоса, и где он не сможет притвориться, что не слышит.