Мне тяжело дышать.
Я подобного возбуждения, что тянет болью до внутренностей, не испытывал очень давно.
Одно резкое движение Риты, и у меня сорвёт все предохранители. Я стану диким мужиком только с одним единственным инстинктом.
Рита это чувствует, поэтому не кричит, не приказывает, не дёргается.
Она не шевелится, лишь медленно и неглубоко дышит.
Я поднимаю руки и сжимаю её плечи. Её кожа под пальцами — теплая и бархатистая.
Вновь по телу проходит волна глубокой и напряженной дрожи.
— Он мой? — едва слышно спрашиваю я с выдохом на ухо Риты.
10. Как всё у тебя просто
Глеб сжимает мои плечи крепко, но в то же очень бережно. Я не могу дышать. Сердце оглушает гулкими ударами, а сама я едва стою на ногах.
— Он мой? — спрашивает Глеб.
Я закусываю нижнюю губу до боли, чтобы отрезвить себя. За стенкой спит мой муж.
— Максим сын Никиты, — отвечаю я сипло. — Он — отец.
Только вот это лишь слова и моя упрямая надежда, что я всё же родила от мужа. Я в это почти поверила и в последние дни перестала выискивать в Максимке тень Глеба, но прошлое опять ворвалось в мою жизнь и стало настоящим.
— А если мой? — горячее дыхание касается моего уха.
— Не твой, — закрываю глаза. — В любом случае не твой. Ни при каких обстоятельствах не твой. И это тоже в твоих интересах, Глеб.
Открываю глаза, расслабляю пальцы и медленно разворачиваюсь к Глебу. Его лицо в свете тусклого ночника выглядит неживыми и ненастоящим, будто он мстительный призрак.
— Вернись к Веснушке, — шепчу я, — у тебя в семье был кризис, у меня… Но это в прошлом, верно?
Глеб не отвечает.
— Ты боялся, что твоя жена оставит тебя, но она рядом, — продолжаю я, — а значит, ты отвоевал её. Так будь с ней.
Глеб так и молчит.
— А я люблю… — начинаю я и на секунду у меня сдавливает глотку, но я продолжаю, — люблю мужа.
— А как же его измены? — наконец, спрашивает Глеб.
— Не было измен, — сглатываю и говорит мне всё сложнее, — не было. Я ошибалась…
Коротко хмыкает и прищуривается. Наклоняется. Наши лица непростительно и опасно близко.
— Тебя очень легко обмануть, Рита, — он скалится в жуткой и жестокой улыбке, — ты веришь даже незнакомцам.
Задерживаю дыхание, распахиваю глаза и понимаю, что Глеб тогда соврал о Веснушке. Бессовестно солгал, что та любит другого. Он лишь прикинулся отчаянным и обманутым мужиком, чтобы… Чтобы соблазнить меня.
А я дура… соблазнилась и перестала быть сама собой. Мне теперь с этой ошибкой, с этой грязью в душе и бесконечной виной перед мужем, дочерью и сыном жить!
Я выдыхаю и резко толкаю Глеба в грудь. От моего толчка напрягаются его грудные мышцы, но мне не удается его сдвинуть с места.