Я медленно киваю. Не ему. Себе.
Ну что же, Никита.
Сегодня я проверю не то, насколько громко я могу кричать на тебя за твои измены и обман. И не то, как сильно я умею плакать. И не то, какими будут мои яростные обвинения — справедливые, но бесполезные.
Мне это неинтересно.
Свою смерть я уже прожила. В ту ночь, под дождём, в машине незнакомца. Я умерла тогда.
Я хочу знать другое. Действительно ли в сердце моего мужа есть хоть искра, хоть крошечная, едва тлеющая благородная искра любви ко мне? Или там только холодный расчёт, циничная ложь и желание усидеть на двух стульях?
— Сегодня у нас будет особенный ужин, — говорю я, не моргая. Смотрю прямо перед собой на убегающую вдаль аллею.
— Интригуешь, булочка, — мурлычет Никита. Я слышу, как он отпивает что-то — наверное, свой любимый кофе с кардамоном. — И что же это за ужин?
— Узнаешь вечером, — отвечаю я, и в моём голосе появляется та самая лёгкая, игривая нотка, которую он так любит.
— Что же ты со мной творишь? — он смеётся, и я представляю его лицо: довольное, расслабленное, сытое.
Мой дорогой, сегодня вечером я сотворю с тобой самое злое зло, на которое способна женщина.
Я расскажу тебе правду.
И я больше этой правды не боюсь. Это живые женщины боятся, а «мёртвые» — нет.
24. Бесконечная любовь Никиты
Я сегодня красивая.
Платье из красного штапельного хлопка мягко облегает плечи и струится до щиколоток.
Я его берегла на особый случай.
Я провожу ладонями по бёдрам, разглаживая несуществующие складки.
Красный мне к лицу. Даже сейчас, с тенями от недосыпа под глазами и бледностью.
Пальцы подрагивают, когда я поправляю укладку. Мягкие локоны спадают на плечи, щекочут ключицы.
Отражение в зеркале ванной комнаты смотрит на меня устало, но решительно. Туфли на высоком каблуке делают меня выше и стройнее, хотя я за беременность много набрала.
Я возвращаюсь на кухню за стол.
Кухня утопает в мягком вечернем свете.
На стол я постелила белую крахмальную скатерть с вышитыми васильками. Тарелки расставлены идеально ровно. Ножи и вилки начищены до блеска. В центре — запечённая курочка с тимьяном.
Она ещё тёплая, и от неё поднимается ароматный пар. Тонкие веточки тимьяна подрумянились, впитали куриный жир и теперь пахнут ярко и остро.
Рядом, в керамической миске, картофель, присыпанный крупной морской солью и розмарином. Корочка у него золотистая, пузырчатая.
Салат из солёных груздей и маринованного лука переливается в глубокой тарелке, и свежий запах уксуса смешивается с тяжёлым мясным духом.
На десерт — шарлотка. Высокая, пышная, с хрустящей сахарной корочкой и влажной яблочной начинкой.