— Он и так никогда не отличался умом и сообразительностью, а сейчас... — я пожимаю плечами, — он вообще ничего не соображает.
— Ну, допустим, я его могу понять, — Глеб прищуривается на меня, разжимает пальцы на стакане, сцепляет руки на столешнице в крепкий замок. — Как мужчина.
-Ох уж эта мужская солидарность от того, кто и является главной причиной всего этого безумия.
— Сейчас им рулить будет его красавица Оля, — я делаю паузу и расплываюсь в зловещей улыбке. — А ты будешь тем, кто его по-мужски поддержит, кто по-мужски похлопает его по плечу. Тем, кто скажет ему, что все бабы — шалавы и дуры.
— Мне уже не нравится этот план, — глухо отвечает Глеб.
— Не перебивай.
Я смотрю на Глеба пристально, а потом продолжаю:
— Между его жалобами и твоей поддержкой ты надоумишь его, что надо бы сделать тест ДНК. Ведь я, падла, такая лживая мразь, не достойна того, чтобы он содержал чужого выродка.
— Какие страшные ты слова говоришь, — Глеб поджимает губы.
— О, это его слова. Это он назвал Максима выродком, а я лишь цитирую моего почти бывшего мужа.
Я провожу пальцем по краю стакана. Стекло холодит подушечку, и я обвожу ободок раз, другой, третий, прежде чем продолжить:
— Ты надоумишь его сдать тест ДНК. А результаты ты должен каким-то образом подделать. Ты понимаешь, чего я хочу? Ты его должен направить в нужную клинику, где ему выдадут поддельные результаты.
30. Я это не контролирую
— Мне нужен поддельный тест на отцовство.
Глеб от неожиданности кашляет. Хватает из коробки бумажную салфетку, прижимает к губам, а затем переспрашивает:
— Что я должен сделать?
— Я хочу, чтобы в тесте ДНК должен быть отрицательный результат на отцовство Никиты.
— И как же я тебе, мать твою, это всё организую? — из Глеба вырывается сдавленная агрессия.
— У тебя есть деньги, — я не моргаю. — У тебя есть связи. Я уверена, ты справишься с этой задачей. Если хочешь, чтобы твоя Лисичка ничего не узнала.
Глеб медленно убирает салфетку со рта, сминает её в пальцах и удивленно шепчет:
— Ты что, мне сейчас угрожаешь, Марго?
На секунду теряюсь от его «Марго», потому что меня всегда называли только Ритой, а Глеб сейчас нарушил привычный ход вещей. Я для него Марго, а не Рита.
Рита — мягкая, добрая и заботливая женщина, а Марго… у Марго флёр роковой женщины.
— Да, — наконец честно признаюсь я. — Если ты мне не поможешь, то я подниму громкий скандал. Я скажу, что это ты был моим любовником на час. И что Максим — твой сын.
— Но это ложь, — отвечает Глеб.
— А мне какая разница? — жестоко хмыкаю я. — Пока вы все будете выяснять, чей сын Максим, твоя жизнь будет разрушена. Твоя семья будет разрушена. У тебя будут лишние проблемы с сыном и с твоей большой, богатой семьёй, а я знаю, — я прищуриваюсь, — что богатые люди всегда против громких скандалов. Я умею громко скандалит, пусть и кажется, что это не так.