Она гладит его по плечу, потом спускается ниже, к локтю. Сжимает, привлекая к себе внимание.
Какая сладкая парочка. Пытаюсь сглотнуть приступ тошноты, который подкатывает к горлу, но не выходит.
Расстегиваю верхние пуговицы рубашки, чтобы стало легче дышать и чтобы ослабить тошноту.
И всё ещё надеюсь.
Глупо, по-мальчишески надеюсь, что Никита удивит меня. Что в нём проснётся хоть какая-то искра благородства и честности. Хоть что-то, за что я смогу зацепиться, чтобы сказать себе: «Он не заслужил того, чтобы я лишал его сына».
Но с каждой секундой он доказывает, что Рита права.
Он мелочный, лживый кусок дерьма, который, похоже, кайфует от того, что оскорбляет Риту. Кайфует от того, что гнобит её, возвышает себя над ней.
— Почему женщины не ценят мужиков? — спрашивает Никита и угрюмо всматривается в мои глаза. — Почему хороших мужей они вот так презирают? Что за время сейчас такое? Да раньше бы подобное было немыслимо. Нормальная баба со стыда бы утопилась.
— Ну, мы же живём, — не могу сдержать ехидство. — Не топимся.
Я пожимаю плечами и чувствую, как хрустят позвонки.
Никита прищуривается.
— Э, нет, Глеб, нет, — он грозит мне указательным пальцем. — Мы — мужчины, — он качает головой. — Мы — самцы, и мы… Мы другие. А женщины? Ценность женщины в их верности.
Я медленно перевожу взгляд на Ольгу. Тёмные густые волосы собраны в небрежный пучок на затылке, а её огромные карие глаза смотрят на Никиту с обожанием.
Этим взглядом я хочу ей сказать: «Ты слышишь? Он сейчас в открытую заявляет, что будет изменять тебе. Он же мужчина. Он не видит проблемы в том, чтобы гулять от любимой женщины».
Но Ольга игнорирует мой взгляд.
— Просто она тебя не любила, — шепчет Оля. — И это очень грустно.
32. Смейся
* Глеб *
Ольга верит, что сможет Никиту исправить. Верит, что её любовь сможет вернуть этого бессовестного гуляку на путь истинный. Что её нежность, её терпение и её преданность излечат его грешную душу.
И сейчас я вижу её недалёкое будущее.
Как она сидит одна в этой съёмной квартире, размазывает по лицу тушь, слезы, сопли, а Никита в это время веселится с новой любовницей. С такой же наивной, такой же слепой.
Мы же поэтому я бегаем по бабам, что родное и любимое надоедает. нам нужна наивность, впечатлительность, покорность и надежда в глазах любовниц.
И Ольга, кстати, не чувствует себя виноватой и никогда не назовёт себя любовницей. Она считает себя спасительницей.
— И эта дрянь, — Никита возвращает моё внимание к себе. В ненависти прищуривается, и его глаза превращаются в узкие щёлки. — Сидела и с улыбкой мне рассказывала, что трахалась с другим.