Вижу только Максима.
Вижу только моего сына. Почему он не может быть только моим? Насколько бы тогда всё было проще! Я бы просто любила его и ни перед кем не отчитывалась.
А мог бы Никита принять чужого сына? После скандалов, разочарования, криков и обид его любовь ко мне могла бы принять чужую кровь?
А Глеб? Если он узнает, что Максим его сын, он не отступится. Я это чувствую. Он вцепится в ребёнка, как хищник в добычу, и уже не разожмёт челюсти.
Но если если узнает, что Максим не его сын, он остынет и потеряет интерес, или в нём есть что-то большее чем чувство собственничества? Что-то есть ко мне?
Но я не знаю. Я ничего не знаю и эта неизвестность убивает меня.
Придерживая одной рукой ручку коляски, я начинаю покачивать её и на автомате мычу колыбельную. Этой мелодией меня убаюкивала мама, а её — бабушка. Мелодия тихая, тягучая и ласковая, и Максим постепенно затихает.
Я уже собираюсь свернуть к фонтану, как вдруг замечаю её.
21. Я хотела увидеть вас
У киоска с кофе и хот-догами на развилке прогулочной аллеи стоит та же женщина, которую я видела минут пятнадцать назад, когда выкатила коляску из подъезда.
Я тогда ещё подумала: к кому такая красивая и яркая женщина пришла. Кого ждёт? А теперь вот она здесь, в сквере, и смотрит на меня.
Ей лет тридцать. Смуглая кожа, густые тёмные, почти чёрные волосы до талии, забранные под лёгкую панаму. Крутые бёдра, полная грудь, немного покатые плечи. Одета в лёгкие летние брюки из льна и маечку на тонких бретельках, которые открывают сильные руки. На носу — тёмные очки, но даже сквозь них я чувствую её пристальный взгляд.
.Таких называют знойными, жаркими, южными. В ней есть что-то дикое, необузданное и порочное.
Она понимает, что я её заметила. Паникует. Она переминается с ноги на ногу, как теребит ремешок сумочки и оглядывается по сторонам, не зная, куда себя деть. А потом резко пристраивается к очереди у киоска за хот-догами. Слишком резко. Слишком неестественно.
Это не паранойя. За мной устроила самую настоящую, глупую и неловкую слежку.
Но зачем? Кто она? Что ей нужно от меня?
Максим в коляске опять начинает хныкать. Я качаю коляску сильнее и машинально, не сводя взгляда с незнакомки. Она тем временем делает заказ. Она протягивает купюру продавцу, забирает запотевшую бутылку с лимонной газировкой и хот-дог, завёрнутый в вощёную бумагу.
Маньячка? Охотница за молодыми мамами? Может, она высматривает таких, как я, уставших, замотанных и потерянных, чтобы потом... Что «потом»? Украсть ребёнка? Ограбить? Я слышала про такие случаи, но это всегда казалось мне страшилками из интернета, а не реальной угрозой.