Он молчит.
— Но не смей, — я прищуриваюсь, и каждое слово вылетает медленно, с нажимом, — не смей сейчас отказываться от Милы.
Мила вздрагивает.
— Мам, — голос дочки вздрагивает, и она всхлипывает громко и по-детски.
Я перевожу взгляд на неё.
— И ты сейчас тоже должна выбрать Сашу, — говорю строго.
— Я ведь сейчас тебе нужна…
— Нет. Сейчас ты нужна ему.
Киваю на обалдевшего Сашу, который всё ещё смотрит на ключи в моей руке, будто не понимает, что это.
Он несмело протягивает руку и забирает связку ключи.
— Я в любом случае хотела попросить вас съездить на дачу и полить грядки, — говорю уже мягче. — Вот и уважительная причина нарисовалась.
Смотрю на дочку.
— Давайте, на несколько дней смотайтесь туда.
Перевожу взгляд на Сашу.
— И там на веранде нижнюю доску надо поменять на первой ступеньке . Она уже расшаталась окончательно.
Саша смотрит на меня угрюмо и исподлобья. Он тяжело дышит, раздувая ноздри, и никак не может успокоиться.
Потом он прячет ключи в карман джинсов. Он хватает Милу за руку и рывком тянет за собой.
— Всё, — цедит он. — Поехали.
Мила оглядывается на меня.
— Ну мам, — шепчет она. — Как же ты тут одна...
Она почти не сопротивляется, только её тапки скользят по паркету. Саша уже у двери.
— Справлюсь, — мягко улыбаюсь я.
Улыбка выходит слабой, но я стараюсь, чтобы дочь увидела в ней хоть каплю уверенности.
Сашка вновь нетерпеливо дёргает её за руку и выводит из квартиры прямо в домашних тапках.
На пороге он оглядывается на меня через плечо. Хмурится и ничего не говорит.
Дверь закрывается с тихим щелчком.
Я приваливаюсь спиной к стене. Касаюсь затылком обоев, запрокидываю лицо и закрываю глаза.
— Глеб, — шепчу в пустоту. — Господи, что же ты натворил.
38. Мужик должен быть угрюмым
Аккуратно выкатываю коляску из подъезда на крыльцо. Утренний воздух ещё свеж, но солнце уже обещает жаркий день. Пахнет мокрой травой: дворник полил газоны.
— Здравствуйте, — здороваюсь с пожилой соседкой с третьего этажа Мариной Евгеньевной.
Она сидит на скамейке у подъезда, сложив руки на животе.
— Доброе утро, — улыбаюсь я.
Она добродушно улыбается в ответ, отчего морщины на её пятнистом лице углубляются, разбегаются мелкими лучиками от уголков глаз. Сегодня на ней ситцевый халат в мелкий горошек.
Толкаю коляску вперёд, делаю шаг с крыльца и напряжённо замираю.
У подъезда, в нескольких метрах, стоит Настя.
Гордая балетная осанка, тонкие руки скрещены на груди. Одета в узкие джинсы и белую футболку, волосы небрежно собраны в пучок, несколько рыжих прядей выбились и прилипли к вискам.
Под глазами пролегли тёмные круги. А веснушки на её бледном лице теперь кажутся на тёмные крапинки грязи.