— Да уж куда убедительней, — усмехнулся Лесток. — Жаль, что вы столь упрямы, сударь. Возможно, причина кроется в вашей молодости. Но я всё равно хочу решить возникшее недоразумение иным путём.

Он отцепил от пояса кожаный кошелёк и протянул Ивану.

— Возьмите.

— Что это?

— Деньги, — с нескрываемым удивлением пояснил лейб-медик. — Здесь приличная сумма.

— Этого мало, — медленно закипая, сказал Иван.

— Да⁈ — удивился Лесток. — Вы даже не считали. Хорошо, если нужно больше — я готов на разумные уступки… Но не в здешних пенатах… только в Петербурге. Увы, тут я стеснён в средствах.

— Не существует таких денег, за которые можно купить мою честь, — чувствуя, что краснеет и злится, произнёс Иван. — Сударь, я не продаюсь. Жаль, что вы этого не поняли.

— Жаль, что вы столь упрямы и несговорчивы! — хмыкнул Лесток, вешая кошель на прежнее место. — Видит бог, я хотел действовать исключительно мирными средствами, но вы не оставляете выбора.

Он хлопнул в ладоши, привлекая внимание слуг. Иван напрягся, понимая, что ничего хорошего не ждёт, и, сожалея, что явился в одиночестве. Подкрепление точно бы не помешало. Пистолета при нём не было, только шпага.

Молодой человек предусмотрительно положил руку на эфес, готовясь обнажить лезвие в любую секунду, и медленно попятился назад. В душе сыщик продолжал надеяться, что всё обойдётся.

Увы, надежды были напрасны. Люди Лестока, коих насчитывалось с полудюжину, окружили Ивана, а намерения их читались как открытая книга. И они точно не были добрыми.

— Вот оно как получается, — вполголоса произнёс Иван, оценивая обстановку.

Дом купчихи стоял на отшибе. Кричи — не кричи — толку не будет. Да и спасаться ретирадой казалось сыщику бесчестным, несмотря на то, что неприятель значительно превосходил его числом.

Лесток осознавал положение следователя и наслаждался ситуацией.

— Что вы собираетесь сделать? — спросил Иван, нарочно оттягивая время и прикидывая, как лучше держать оборону.

— Право, вы меня удивляете. — Рот лейб-медика расплылся в ехидной улыбке. — Буду искренним. Очевидное скрывать ни к чему. В живых оставить вас, увы, не могу. — Лесток получал удовольствие от разговора с человеком, которого он собирался спровадить на тот свет.

— И рад бы, но никак… — продолжил он с показным добродушием. — Мне очень жаль. Но не волнуйтесь — как только вернусь в столицу, то поставлю свечку за ваш упокой. В православном храме…

— Понятно, — кивнул Иван. — Коли так, то по старинной русской традиции я имею право на посмертное желание.

— Шутить изволите? — удивился Лесток.

— Ни в коем разе. Не волнуйтесь, сударь, в моём положении ничего не переменится. Я по-прежнему остаюсь в вашей власти.