— Ага, — я кивнула. — Очень.

Наступила неловкая пауза, прерываемая лишь бренчанием посуды на кухоньке — Анжелика готовила ужин, плохо ориентируясь в незнакомой обстановке. Кузя ей помогал, явно больше мешая…

— Пойду сполоснусь с дороги, — я поднялась с дивана. — Перед ужином.

Я залезла в ванну, намылась, глядя в окно на заснеженные горы. А когда вытиралась, заметила, что из ванной ведут две двери. Одну я уже знала — та была к спальне. А вот вторая…

Наскоро вытеревшись и накинув халат, я отворила вторую дверь. И замерла, разинув рот.

Это была просторная комната, почти такого же размера, как моя спальня. Две стены — от пола до потолка, занимали полки с одеждой. Платья, камзолы, накидки, шали, ботинки, сапоги — все разложено по цветам, по сезонам, по случаям. Я увидела шубу из меха неизвестного зверя, легкий летний плащ, расшитый серебряными нитями, и даже ночную сорочку из такого тонкого шелка, что сквозь нее можно было читать.

А напротив двери, во всю стену, висело зеркало.

Огромное, в тяжелой деревянной раме с резными драконами. Его поверхность была чистой, без единого пятнышка, и отражало оно так ясно, будто я смотрела не в стекло, а в прозрачную воду горного озера. Даже в замке подобного шикарного зеркала не было.

Я сделала шаг, потом второй, потом остановилась посреди комнаты и уставилась на свое отражение.

На меня смотрела незнакомка…

Да, я все еще не могла полностью привыкнуть к своему новому виду.

Молодая женщина лет двадцати пяти, не больше. Каштановые волосы рассыпались по плечам мокрыми прядями, кое-где прилипшими к щекам. Лицо гладкое, без морщин, с высокими скулами и чуть вздернутым носом. Глаза серо-зеленые, мои, но без тех усталых складок в уголках, к которым я привыкла. Брови — намного темнее волос, дугой, будто их кто-то нарисовал карандашом.

Я подошла ближе. Провела рукой по щеке — кожа была мягкой, упругой, без единой бороздки. Потрогала шею — та оказалась гладкая, без тех складок, которые появились еще лет пятнадцать назад.

— А грудь-то, — сказала я вслух. — Грудь!

Да, грудь у меня теперь была, что надо. Или не надо, даже не знаю… По крайней мере спать на ней было не совсем удобно, ну или привыкнуть следует… Пышная, молодая, упругая — даже в молодости у меня такого богатства не было. Теперь я могла похвастать щедрой драконьей грудью, которая мешала спать на животе и постоянно выскакивала из выреза ночной рубашки.

Я повернулась боком, спиной, покрутилась…

Фигура — дай бог каждой. Тонкая талия, округлые бедра, длинные ноги. И никакого радикулита, варикоза, отеков…