Я накинула на плечи шаль, кликнула собак и вышла. Сад был пустым. Я уселась на скамейку, рассеяно поглаживая взобравшуюся ко мне на колени Синеглазку и смотря на руины возле шале и горы вдалеке. Не знаю, сколько я так просидела, но в какой-то момент из дома выскочил Луимир — на его лице была написана ужасная тревога. Он увидел меня с Синеглазкой на коленях и облегченно улыбнулся.

— Рад, что ты хорошо себя чувствуешь, — сказал он, подходя ближе.

Я подняла на него взгляд и улыбнулась.

— Спасибо, — прошептала я. — За спасение.

— Не стоит, — он немного смутился, потом все же сел рядом, тоже уставился на горы.

— Узнал что-нибудь о тех, кто это сделал? — спросила я, поглаживая уснувшую Синеглазку.

Луимир молча покачал головой. Его челюсти упрямо сжались.

— Все равно узнаю, — процедил он. — Рано или поздно.

Спустя пару дней я сидела на кровати, перебинтованная Анжеликой, с чашкой горячего чая в руках, и смотрела на Луимира. Он стоял у окна, спиной ко мне, и смотрел на два солнца, которые медленно садились за горизонт. Рубашка на нем была разорвана, волосы растрепаны, на щеке — царапина, оставленная, видимо, когтем оборотня. Он не обращал на это внимания.

Кузя и Синеглазка спали на коврике у камина, прижавшись друг к другу. В комнате пахло мазями, кровью и сиренью — Анжелика принесла ветку, чтобы «освежить воздух». Я отхлебнула чай, поморщилась — горьковатый, не досыпали сахара.

— Луимир, — позвала я.

Он обернулся.

— Тебе нужно перевязать щеку.

— Заживет, — он провел рукой по лицу, стирая кровь. — Не впервой.

— Мне не нравится, когда ты в крови.

— А мне не нравится, когда ты в крови, — в тон ответил он.

Мы помолчали.

— Иди-ка сюда, — я похлопала по кровати рядом с собой.

Он озадаченно посмотрел на меня, но подошел, сел. Кровать скрипнула под его весом — и в человеческом обличье он был тяжелым. Я протянула руку к его лицу, коснулась щеки. Кожа моя была горячей — но уже не от температуры, а от магии, которая бурлила внутри.

После моего спасения Луимиром, амулет, который я думала, уснул, внезапно принялся генерировать такой поток магической энергии, что я только диву давалась. Эта энергия проникала в меня, питала, делала из меня… драконицу.

— Закрой глаза, — сказала я.

Он послушно закрыл. Я приложила ладонь к его щеке, туда, где была царапина. Подушечки пальцев ощутили шершавую поверхность — след от когтя, неглубокий, но неприятный.

— Ничего себе, — прошептала я.

— Что? — он открыл глаза.

— Не знаю, — я убрала руку. Царапина исчезла. Совсем исчезла, бесследно, будто ее не было.

— Ты что, меня вылечила? — спросил он потрясенно, глядя то на меня, то в зеркало на свою щеку.