— Ты не понимаешь, — Луимир подался вперед и пожал мои пальцы своей горячей ладонью. — Нам придется… выполнить кое-какие обязанности государственного характера. Мы же все еще женаты официально, ты не забыла?

Я покачала головой — мол, нет, не забыла и поняла на него вопросительный взгляд.

— В замке будет прием, — торопливо пустился в объяснения Луимир. — Ты была не в курсе, я просто тебе не говорил, чтобы… не волновать. Но у нас были проблемы… морскими путями. И вот сейчас эта проблема, кажется улажена. Но следует закрепить результат общим официальным обедом. В замке.

— А мне там быть обязательно? Может, ты и сам справишься?

— К сожалению, да, — тон Луимира непреклонен. — Это обязательно.

Вздохнув и мигом потеряв аппетит, я вылезла из-за стола и пошла собираться. Вскоре мы уже тряслись в карете, спускаясь с гор.

Следующим вечером я сидела в своей комнате в замке, штопала Кузину подстилку — он умудрился порвать ее в трех местах, пока гонялся за Синеглазкой, и чувствовала себя не очень. Уже привыкнув к уютному маленькому шале, залитому солнцами в любое время дня, в сумрачном огромном замке мне было не по себе.

Два солнца за окном уже клонились к закату, в камине потрескивали дрова, новый пудель спал в ногах, свернувшись синим клубком, а старый — на моих коленях, дыша теплым и сонным парком.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказала я, глубоко вздохнув.

И кого принесло на ночь глядя? Как было хорошо в шале — никто не беспокоил, кроме оборотней в лесу.

Вошел Кевин. Бледный, как всегда, но сегодня с серым оттенком, будто его только что вырвало.

— Госпожа Бурная, — сказал он. — Там к вам… госпожа Мелисанда Морская.

— Что⁈ Что ей нужно? — я вскочила, ткнув иголкой в игольницу.

— Госпожа Морская говорит, что приехала с визитом вежливости, хочет извиниться.

— Извиниться? — я не поверила своим ушам. — Да за все, что она сделала…

— Я лишь передаю ее слова, госпожа, — Кевин прервал меня, и отвел глаза.

Я вздохнула. Встала, поправила платье — одно из тех что позаимствовала в гардеробной шале, кинула взгляд в зеркало.

— Ладно, пусть войдет, — кивнула я, на всякий случай сжимая покрепче амулет — тот попыхивал оранжевым.

Мелисанда вошла тихо, осторожно, почти крадучись. На ней было скромное голубое платье, без украшений, волосы убраны в низкий пучок, лицо бледное, уставшее.

— Холли, — сказала она, остановившись у порога. — Здравствуйте. Я… я пришла просить прощения.

Я молчала.

— Все, что я сделала, было так глупо, — она опустила глаза. — Я ведь ревновала, вы понимаете? Боялась, злилась… И не зря, вам все-таки удалось отобрать у меня Луимира. Я просто думала, что если вы исчезнете, все вернется, как раньше и…