— И что? — я смотрела на нее в упор, не доверяя.

— Я решила извиниться, потому что поняла: вы не виноваты, — она сделала шаг вперед. — Виновата судьба, вы же истинные с Луимиром, против этого все бессильно. Ну и моя глупость тоже виновата, не без этого.

Она склонила голову.

Я посмотрела на нее изучающе, Мелисанда голову не подняла.

— Но когда я осознала все это, — продолжила девушка, наконец встречаясь со мной взглядом. — Я сразу же сказала отцу: давай мириться с Изумрудными. И вот мы здесь: я и мой отец с придворными, будем заключать сделку о торговых путях по новой. Вы довольны?

Я не слишком уверенно кивнула, потому что ровным счетом ничего не знала о государственных торговых сделках. Вот о засолке огурцов — все!

Она кивнула и вышла, на прощание еще пробормотав парочку извинений.

Я почти не спала в эту ночь, даже заперевшись на все засовы. Если Мелисанда в замке, мне следует быть начеку, что бы она ни говорила и как бы сладко себя не вела. Но никто мой сон не побеспокоил, и на сегодня был назначен официальный прием по случаю возобновления договора о морских торговых путях. Ну или что-то в этом роде.

Я надела красивое платье матери Луимира — из зеленого шелка с золотым кружевом и с удовлетворением отметила, каким злорадным завистливым светом зажглись глаза Мелсанды при виде меня. Небось думала, я на прием в халате приду!

Луимир был со мной любезен, не сводил восхищенного взгляда, а вот на нее вовсе не смотрел. Это была моя, пусть маленькая, но победа. И не сдержавшись, в конце приема я показала Мелисанде язык.

В конце концов договор заключили — отец Луимира король Изумрудный и отец Мелисанды лорд Морской пожали друг другу руки, и обед закончился на всеобщей радостной ноте. Я не слишком радовалась — злобный взгляд Мелисанды, которым она пронзала меня, сидящую рядом с Луимиром, не давал мне расслабиться.

Так что едва обед закончился, я побежала назад, в свою спальню. Чтобы завтра же вернуться в шале. Мое присутствие в замке как официальной жены более не требовалось.

Я снова закрылась на все замки, предупредив Анжелику, что ранним утром мы соберемся и уедем в горы. И приняв ванну, улеглась в кровать. Предыдущая бессонная ночь сказалась, и уснула я на этот раз быстро.

А проснулась оттого, что на груди как будто замер кусок льда. Я открыла глаза — льдом оказался амулет — он дико холодил. А надо мной склонился силуэт…

Мелисанда.

В руках у нее был нож — маленький, серебряный, с рукояткой, украшенной рубинами. Она держала его уверенно.

— Не кричи, — сказала она спокойно.

Я не закричала. Просто села на кровати, отодвинулась к стене. Кузя и Синеглазка — где они? Я огляделась. Пудели спали на коврике у камина — глубоким, неестественным сном. Напоены?