Когда мы с Анжеликой потянули за них, шторы упали на пол с глухим стуком, подняв облако пыли. Я чихнула, потом еще раз громче, а потом так, что из соседней комнаты прибежал перепуганный Кевин.

— Госпожа Бурная, вы живы?

— Живее всех живых, — ответила я, вытирая слезы. — Катите сюда тележку и везите эти тряпки в прачечную. Пусть девушки там постирают и уберут это на склад, до лучших времен. Когда я отсюда свалю наконец… Короче, увезите их!

Посмотрев на меня, Кевин понял, что спорить бесполезно, и уволок шторы. На их место спустя три дня я повестила тонкие, шифоновые занавеси, который придавали тронному залу легкость и свежесть.

Окна я тоже помыла. Всего в принцевой части замка было сто тридцать четыре окна. Каждое — от пола до потолка, с толстыми каменными рамами и мутными стеклами, сквозь которые два солнца смотрелись двумя грязными пятнами.

— Это не окна, — сказала я Анжелике и еще двум девушкам, которые были выделены в помощь. — Это катастрофа.

— Без магического средства для мытья не обойтись, — со вздохом ответила одна из девиц.

— Не надо магического, — отмахнулась я. — Уксус — наше все.

— Уксус? Обычный? — девицы переглянулись и захихикали.

Только Анжелика не смеялась, так как уже знала, что я не шучу, когда речь идет о хозяйстве и порядке.

— Ага, самый обычный, — я продемонстрировала бутылку со слегка мутноватой жидкостью. — И газеты нужны, тащите все, что есть. Моя бабушка так окна мыла. И ничего, сияли всегда.

Мы мыли окна три дня. Я — стоя на нижних ступеньках стремянки, Анжелика смело взбиралась на самый верх. Девицы-помощницы крутились то тут, то там, и даже Кевин иногда подвал чистые газеты и бегал менять уксус в тазах. К концу третьего дня неустанного мытья окна сияли.

Я обошла все залы, смотрела на свет, который наконец-то проник в помещения, и чувствовала удовлетворение.

Через неделю в замке не осталось ни одного окна без новой шторы. Льняные и шифоновые, бежевые, белые и нежно-желтые, длинные в пол, с простой вышивкой по краю и легкими кружевами — они придавали помещениям вид обитаемых, а не заброшенных.

— А хорошо-то как, — Кевин в изумлении оглядел светлые стены, чистые полы, уютные кресла. — Стало совсем… как дома. Даже на работу ходит приятно.

— Дом, — я кивнула. — И должен быть домом, даже если он мрачный драконий замок.

Луимир, вернувшись с очередного совещания или уж не знаю откуда, застыл на пороге тронного зала, через который собрался пробраться в свой кабинет.

— Что это? — спросил он, недоверчиво щурясь и оглядывая светлые шторы, вымытые окна и пол, на котором больше не было десятисантиметрового слоя пыли.