— Это порядок, — ответила я, вытирая руки о фартук. — Надеюсь, вы станете его поддерживать. Или ваша будущая жена.

Луимир смотрел на меня так, будто видел в первый раз.

— Ладно, Холли, спасибо вам, конечно, но… Не могли бы вы перестать без конца талдычить мне о моей будущей жене!

С этими словами он быстрыми шагами пересек тронный зал и скрылся в коридоре, ведущем в его кабинет.

С момента, как я прибралась, находиться в замке мне стало гораздо легче. И вообще казалось, что замок, наконец, вздохнул — свободно и легко.

Но в ночь, когда эпохальная уборка была завершена, я проснулась от странного ощущения.

Мне было дико жарко. Не то приятное тепло, когда ты под одеялом и за окном зима. Я испытывала внутренний жар, будто кто-то включил плиту у меня в груди.

Я открыла глаза. Две луны уже зашли, два солнца еще не взошли — в окне серела та самая непонятная пора, которую в нашем мире называют «ни свет, ни заря».

— Кузя, — позвала я.

Кузя спал мертвецким сном, свернувшись калачиком в ногах. Только хвост иногда подрагивал — видимо, снилось, что он ловит кошку.

Я попыталась сесть, досадуя на все сразу: на свой возраст, от которого не знаешь, каких сюрпризов ждать, на чужой дом, на принца, на Мелисанду, на уборку, которая отняла в у меня столько сил, на нервы, которые совсем расшатались… И в этот момент бабушкин амулет от комаров полыхнул.

Ярким, холодным, голубоватым светом. Так светятся лампы дневного света перед тем, как перегореть.

— А, чтоб тебя! — я схватилась за амулет рукой, но он был горячим. Не обжигающим, но очень теплым, как кружка с только что заваренным чаем.

Свет погас так же внезапно, как и вспыхнул. Я сидела на кровати, сжимала в руке амулет и чувствовала, как колотится сердце.

— Что за… — прошептала я, осматривая голубой с золотистыми прожилками камень в виде драконьей головы.

И вспоминала, что говорил призрак прабабки Люсиль: это портал! А что если он сейчас снова сработает и я провалюсь обратно в СССР? Вот наведу там шороху, наверное… Мои пальцы дрожали, когда я ощупывала амулет — но нет, больше он признаков жизни не подавал. Выглядел он снова, как обычно — старый потускневший металл, мутноватый камень в центре. Но я-то знала, что он только что светился! И очень хотела знать, что бы это значило.

Сон пропал, я встала, натянула халат, нацепила очки и пошла умываться. В ванной я посмотрела на себя в зеркало: седая, растрепанная, с морщинами и мешками под глазами… Вылитая баба Яга, только метлы не хватает.

— Ты стареешь, Холли, — сказала я себе. — И сходишь с ума, кажется.