А потом была темнота.

И вспышка.

Амулет вспыхнул ярким, ослепительным огнем, почти ослепляя меня. Он рванул, как маленькое солнце, разбрасывая во все стороны снопы магического света. И я успела заметить краем глаза в последний момент — фигуру наверху лестницы. Силуэт в голубом платье. Заметила серебристые волосы и холодную улыбку.

Мелисанда…

А потом — провал. Гулкая тишина и пустота. Я плыла в темноте, без тела, без мыслей. И мне было хорошо…

Холли! — мужской голос издалека. Знакомый и тревожный.

— Госпожа Бурная! — еще один, теперь женский.

— Она не дышит!

— Я сказал, не дышит!

— Отойдите! Дайте воздух!

— Кузя, не лезь!

Я хотела сказать:

— Не ругайте Кузю, он хороший, просто волнуется…

Но не смогла. Язык не шевелился, тело не слушалось.

— Холли, очнись!

Голос Луимира, совсем рядом. Я почувствовала его руки — горячие и сильные. Они обхватили меня, прижали…! К груди. Мать моя женщина, он меня прижимает к себе! От одного этого факта мне бы следовало уже вскочить на ноги и…

Я открыла глаза. Высоко надо мной расплывался знакомый потолок. Я выдохнула. Уф! Это моя комната.

Я лежала на кровати, а рядом Луимир держал меня за руку. В одной рубашке, расстегнутой на груди, с растрепанными волосами, с глазами, которые горели изумрудным огнем в полумраке. И был он какой-то на удивление очень бледный, удивленный и, не побоюсь этого слова, пораженный. Он смотрел на меня так, будто я была ожившим привидением. Анжелика, тоже странно на меня смотревшая, маячила за его спиной с влажным полотенцем в руках. Кузя лежал на соседней подушке, скулил и лизал меня в щеку.

— Что случилось? — спросила я сипло.

— Вы упали с лестницы, — ответил Луимир. Голос у него был хриплый, будто он не пил несколько дней. — Пролетели полтора пролета, потеряли сознание. А когда я прибежал, — он сглотнул. — Вы лежали на ступенях и не дышали. Я уж думал… — он не договорил.

— Что я умерла? — я хмыкнула, и мой собственный голос вдруг показался мне чужим. Более звонким, что ли, молодым каким-то.

Он медленно кивнул.

— Не дождетесь, — я попыталась улыбнуться, но губы не слушались.

— Не двигайтесь, госпожа Бурная, — сказала Анжелика, хлопая изумленным глазами. — У вас несколько ушибов, возможно, сотрясение. Я уже вызвала лекаря, он бежит.

— Не надо лекаря, — я покачала головой. — Сама справлюсь, травы только мне дайте там… в ридикюле…

Я попыталась сесть.

Тело на удивление слушалось легко. Спина не болела, колени не хрустели, шея не скрипела при поворотах. Я чувствовала себя… странно. Как будто с меня сняли груз, который я таскала на себе сорок лет. Как будто кто-то отмотал время назад.