Пока Луимир пыхтел и скрипел зубами, я присмотрелась к Саламандру. Тот действительно был красив, но уж слишком самовлюбленной красотой. Было ощущение, что он часами крутится перед зеркалом, любуясь собой. Идеально уложенные волосы, дорогой камзол, кольцо с огромным рубином на пальце, сапоги из кожи молодого дракона или уж не знаю кого…

— Вы очень красивы, лорд Саламандр, — сказала я.

— Благодарю, Холли, — он улыбнулся, отсалютовав мне бокалом вина. — Рад, что вы меня поддерживаете.

Луимир запыхтел так громко, что казалось, сейчас всю приборы со стола сдует.

— Но это не отменяет того факта, что вы надутый индюк, — закончила я.

Саламандр поперхнулся, и его белоснежный шейный платок оказался покрыт мелкими рубиновыми брызгами.

— Что⁈ — он уставился на меня, как будто видел впервые.

Луимир хрюкнул и схватился за бокал, еле сдерживая смех.

— Индюк, — повторила я. — Это такая птица. Надутая, самовлюбленная, с красным гребнем, очень похожа на вас.

Плечи Луимира дернулись, он зажал рот рукой, пытаясь сдержаться.

— Как вы смеете! — Саламандр вскочил. — Я не потерплю подобного обращения! Я… Я…

— Вы гость в этом доме, — перебила я. — И ведете себя неподобающе. Упрекаете Луимира, хвалите себя… Разве вас не учили, что так вести себя невежливо?

Саламандр сел, его красивое лицо побагровело.

— Вы… — начал он.

— Я Холли Бурная, — перебила я его. — И всегда говорю то, что у меня на уме. Вот такая уж я, и мне простительно.

Луимир посмотрел в свой пустой бокал, потом на меня, потом на кузена.

— А она права, — сказал он и вылил содержимое в камин.

Пламя вспыхнуло зеленоватым — вино было магическим, с крепленым волшебством. Кузен побагровел еще сильнее, встал, отодвинул стул и, не попрощавшись, вышел из столовой. Дверь за ним хлопнула так, что с люстры упала хрустальная подвеска — прямо в мой бокал.

Я вздохнула.

— Кажется, я обидела твоего родственника.

— Кажется, да, — Луимир смотрел на меня с улыбкой. — Но я не против.

— Ну и правильно, — я вернулась к еде. — Нечего людей учить, как жить, если сам вести себя не умеет.

Луимир рассмеялся.

— Ты невыносима, Холли, — сказал он. — Жаль, Саламандр не застал тебя старушкой.

— Да, — согласилась я и подмигнула принцу. — Он многое потерял.

* * *

Утро после визита кузена Саламандра выдалось на удивление тихим. Саламандр, к моей огромной радости, укатил еще на рассвете — говорят, обиженный и злой. Я не видела процессии, но Анжелика доложила: он стоял у кареты, что-то громко вещал Луимиру, размахивал руками, а потом плюнул, уехал, даже не позавтракав.

— Жаль, — сказала я, намазывая масло на хлеб. — Я бы ему овсянки сварила, полезно для печени.