Я оторопело моргнула. Однако… далеко идущие планы у юноши!
— Да вы не переживайте так! — Ратко покосился на меня через плечо. — Я ведь не предлагаю вам ничего прямо сейчас! Я же понимаю, у вас этика преподавательская и все такое. Вас это вообще ни к чему не обязывает. Мало ли в вас студентов влюблялось. Да наверняка каждый второй. Вы не обращайте пока внимания! У нас с вами еще слишком много дел.
Я, вздохнув, покачала головой. В чем-то он прав — нам и впрямь предстоит немало работы. И лишиться Ратко, успевшего стать незаменимым помощником, очень не хотелось бы.
…А может, он прав? Нет, конечно, не в своих прекрасных планах, как мы счастливой семейной парой будем вместе ездить с лекциями. Просто и впрямь — мало ли студенты влюбляются? Это я влюбилась один раз и на всю жизнь — даже на две жизни, и сразу вышла замуж. А другие встречаются и расходятся в юности, и влюбляются заново. В конце концов, я вовсе ничего не знаю об этой стороне жизни своего незаменимого лаборанта — может, он влюбляется каждую неделю? А его матушка каждой новой пассии пишет встревоженные письма.
Надеюсь, все так и есть. И хорошо, что он не предлагает мне ничего прямо сейчас. До своего выпуска наверняка успеет встретить не одну прекрасную девушку.
А прямо сейчас мы уже подходили к алхимическому корпусу.
…Вообще-то вчера я рассчитывала нанять для анализа следов на салфетке Марьяны Вежецкой кого-нибудь из лаборантов или аспирантов алхимического факультета. Но почему-то, когда я спросила на кафедре, к кому можно обратиться, и продемонстрировала эту самую салфетку, одна из старших преподавательниц буквально вцепилась в нее, выхватила у меня из рук, едва не обнюхала, капнула из какой-то склянки — а потом заверила, что лично проведет анализ и непременно сообщит мне о результатах. Что настолько заинтересовало уважаемую кэри Сориш, оставалось только догадываться. Точнее, я, конечно, предполагала, что кое-что могло быть нечисто, но по виду испачканной салфетки ничего подобного уж точно бы не предположила. Впрочем, я и не алхимик.
На стук в дверь нужной лаборатории никто не ответил, и я решилась приоткрыть дверь, а затем и войти.
Кэри Сориш больше всего походила ведьму из сказки — седая, сухощавая, со скрюченными пальцами, крючковатым носом, под который она вечно что-то бормотала. Вот разве что колдовала она не над котлами, а над колбами и пробирками. В ее лаборатории со всех сторон что-то кипело, булькало, дымилось и парило, а чад стоял такой, что оставалось только гадать, как эта крохотная бойкая старушка вообще способна дышать здесь. Кажется, я больше не буду удивляться, отчего после алхимиков в наших лабораториях всегда так грязно — да они в процессе своих опытов просто ничего не видят в этом чаду!