И, разумеется, слушать в этом вопросе студента-первокурсника декан бы не стал.
Думаю, тут пришлось задействовать Гашпара Вежецкого. У старшего из мужчин в роду, главы одной из старых семей был достаточный авторитет и пост в военном ведомстве. Этого вполне достаточно, чтобы намекнуть, что ведомство заинтересовано в исследовании — и в том, чтобы полного патента на его результаты я не получила и не могла запретить дальнейших разработок.
Вот с такой, пусть и негласной, поддержкой за спиной трусоватый декан обрел решимость. И он взялся за теоретические исследования параллельно со мной… вот только провести их быстрее меня у него не было ни единого шанса. Нужно было как-то замедлить мою работу.
Никто, разумеется, нас с Ратко не пытался убить — уж декан-то точно знает, как работает система безопасности в лабораториях факультета. Но он, очевидно, надеялся, что пострадают мои записи и наработки, а в идеале — и я могу надолго отправиться на койку в лечебнице. Вдобавок декан рассчитывал, что удастся свалить все на меня же — и добиться моего увольнения. Похоже, этот план он с Томашем не согласовывал.
А вот дальше, очевидно, вмешался уже Томаш — видящий, что опередить нас невозможно. Да и, в конце концов, зачем полагаться на трусоватого союзника, если все можно получить у соперника? Наверняка если хорошенько поискать в моей новой лаборатории, там найдутся следящие и записывающие артефакты. Внешний вид установки слишком точно повторяет наброски Дорина.
Наверное, для ее сборки пришлось все-таки привлечь ведомственных артефакторов. Или они справились своими силами? Первое вероятнее… хотя бы потому что последние перерасчеты не проведены, а тестовый запуск проводится в подвале дома Вежецких. Скорее всего, отдельные детали создавались в ведомственных лабораториях. А вот окончательная сборка состоялась уже здесь. Заговорщики остались без поддержки ведомства — Вежецкий-старший теперь под следствием и не может отдавать никаких приказов артефакторам.
В одном декан Вуйчик совершенно прав — такие вещи нельзя запускать даже в тестовом режиме без множества перепроверок и перерасчетов. Но Томек торопится, по-прежнему боясь, что я успею опередить…
Неясным для меня оставалось только одно — за какой бездной все это было нужно Томашу? Чего добивался все эти жизни он, совершая преступление за преступлением?
На самом деле все эти мысли пронеслись в голове за какую-то минуту — и стрелка на циферблате успела сдвинуться на еще одно деление. Осталось четыре.
— Кэр Вежецкий, — напряженно окликнула я, — остановите запуск. Вы уничтожите все.