Но что может быть такого редкого и уникального в восстановлении магических потоков? Само явление известно веками, полное восстановление — открыто мной и использовалось в первой жизни много лет по всему миру.
— Вроде эффекта Лоренда? — я усмехнулась, показывая, что это шутка.
— Пожалуй, — задумчиво кивнул мастер.
— Что за эффект? — Томаш с любопытством наклонил голову.
— О, это… своего рода научный анекдот. Кормак Лоренд — это алесский маг-теоретик позапрошлого века, создатель многих бытовых схем и знаков, которые сейчас используются повсеместно. В частности, именно он создал универсальный очищающий знак. Сейчас даже сложно представить, как без него когда-то обходились. А тогда, как и каждый новый знак, он должен был пройти проверку на безопасность и эффективность, чтобы научное сообщество признало его, одобрило и включило в справочники. Можете себе представить, что универсальный очиститель прошел такую проверку не с первого раза? Вообразите, прямо во время презентации Лоренд ухитрился что-то напутать — и вместо очищения его с ног до головы окатило неизвестно откуда взявшейся грязью! Лоренд, говорят, был человеком гордым, и он крайне не любил признавать своих ошибок. Поэтому он всю жизнь уверял, что сделал тогда все правильно. И даже выдумал для этого основание. По его предположению, при каких-то сверхредких условиях магические потоки меняют вектор — и в результате мы можем получить от любого знака или печати результат, прямо противоположный запланированному. Вывести закономерность и как-то обозначить эти условия ему так и не удалось — ну, потому что сверхредкие условия такие… сверхредкие. Разумеется, было очевидно, что он просто ошибся от волнения и что-то перепутал во время презентации. А эффект, который он описывал, стал вот таким… анекдотом.
— Постойте, — Томаш нахмурился. — А ведь это… могло бы объяснить. «Паутина» задумана как структурированная магическая система. Инструмент созидания. Если она обращается в свою противоположность — мы получим как раз… хаос и разрушение.
— О… — я вспомнила, о чем думала буквально только что. — Чисто гипотетически — если предположить, что такой эффект существует, пусть и предельно редко, то на бесконечности он неизбежно где-то произойдет. А наша «паутина» — по сути и есть бесконечно самовозобновляемая система. И значит, именно для нее сколь угодно редкий эффект неизбежен.
— А как только эффект случается, происходит цепная реакция по всем нитям «паутины», — подхватил Томаш, широко распахнув глаза.
— Но… тогда наша проблема нерешаема. Сверхредкие условия по-прежнему… сверхредки. Лоренду не хватило жизни, чтобы их выявить. Да и за два века после его смерти об этом эффекте ничего не было слышно. Как мы можем выявить и исключить заранее то, что случается реже, чем раз в двести лет?