Но не сейчас же! Ну какие могут быть любови, когда на кону судьбы мира? На все это еще будет время. Можно и отложить пока на потом.
Увы, Марек откладываться на потом не желал совершенно.
— Кэри Морриш! Кэри… да Петра же! — молодой мужчина без труда догнал меня и зашагал рядом. — Тебя невозможно поймать. Слушай, ну я уже все осознал и проникся. Признаю, был неправ. Ты, наверное, пыталась в универе ко мне подходить, а я отшил? Или письма писала?
Я весело хмыкнула.
— А если и писала, то что? — уточнила не без интереса. Вообще-то никаких писем не было — до той действительно случайной встречи в пустой аудитории я и не подозревала, что Марек учится совсем рядом. Университет велик, а теоретический и боевой факультеты максимально далеки друг от друга — во всех смыслах.
— Ну откуда мне было знать, что это от тебя? — он искренне развел руками. — Ты представляешь, сколько девчонок мне записки пишут? Я вообще-то герой Лерейской кампании! И лучший на военном факультете!
Парень расправил плечи, явно красуясь, а я только вздохнула.
Марек получил офицерское звание еще до университета — по традиции своей семьи, отслужив год. А когда уже учился, случилась Лерейская кампания. Марек взял тогда академический отпуск, чтобы поехать вместе с направленными в Лерею войсками. Вернулся с победой. Заслужил какие-то награды. Он и до этого-то был на факультете звездой, а уж теперь…
Потом, годы спустя, он однажды со смехом признался, что на самом деле его часть тогда до Лереи и не дошла, только тс-с-с… не могли же наследника Вежецких в наградах обойти. И вообще, их всем магам-офицерам давали, чем он хуже?
Сессию пропущенную можно было и потом досдать, восстановиться на том же курсе, но Марек предпочел тот год догулять. С учебой всегда, мол, успеется.
И девиц, конечно, вокруг всегда было немало. Я знаю, даже наши девочки-теоретики бегали к полигону боевиков полюбоваться на красавцев-парней с огнешарами. Да и, если честно, подозреваю, что одну из них он и искал в ту нашу встречу — иначе что бы он забыл в нашем корпусе? Я об этом никогда не спрашивала — не хотелось заставлять врать.
— Петра! — требовательные нотки в голосе заставили меня вздрогнуть и вскинуться. — Ты вообще меня слушаешь⁈
На секунду мне показалось, что я снова вернулась — только не назад, а вперед, во вторую свою жизнь, где все было так плохо с самого начала, что я…
Нет же! Нет. Нашего брака — ни счастливого, ни неудавшегося — еще не было. И… он не имеет еще права требовать чего-то от меня. Я перед ним ни в чем не виновата!
Притворяться в чем-то тоже совершенно не хотелось.